-- Знаю. Если Ашока уплатит налог, а Нанде откажется платить, то у Нанде отнимут имущество, а его самого посадят в тюрьму. Но если и ашока, и Нанде, и Бандусар -- все, все откажутся платить, то всех не засадишь в тюрьму, такой и тюрьмы нет. -- Понизив несколько голос, он продолжал: -- сам Мохандас Карамчанд говорил, что не надо платить налогов.
-- Кто такой -- Мохандас Карамчанд? -- послышался голос из темноты.
-- Махатма Ганди.
-- А-а! Ганди! Кто же не знает Ганди!..
-- Ганди не говорил, что не надо платить налогов, -- возразил Нанде. -- Он говорил, что Индию можно освободить не насилием, а верой, смирением, и силой духа.
-- Да можно ли ему верить?! Говорят, он подружился с этой хищной птицей -- вице-королем...
Поднялся спор. Люди шептались с возрастающей горячностью. Но вот седой старик в желтой, как цветок чампака, одежде, с четками на костлявой груди поднял руку, и все замолчали. Это был санниази -- святой жизни человек. Из его беззубого рта послышались шелестящие звуки.
-- Не надо злобы. Не надо насилия. Где насилие, там и кровь, она родит демонов мщения и новые ручьи крови. Призрачна наша жизнь, как звук гонга в ночи, как тень пальмы на прибрежном песке. Майя -- великая иллюзия -- царит в этом мире. Скрепите сердце ремнем терпения и готовьтесь к иной, высшей ступени бытия. Нирвана -- великое безмолвие -- награда совершенному...
Старик замолчал, словно набираясь сил. Тишина стояла чрезвычайная.
И вдруг из джунглей послышался шорох, несколько человек в испуге вскочили. Дежурные схватили головешки и начали размахивать ими, чтобы отпугнуть зверя.