И почему плохому театру труднее превратиться в xopoший, чем тоске о прекрасном в идеал прекрасного. Соглашаюсь с г Глаголиным, что в тоске по прекрасному есть известная потенциальная энергия, но почему-то тогда не допустить, что эта потенциальная энергия смолян не накопилась на столько, что готова перейти в кинетическую?
Оттого, -- говорит г. Глаголин, что энергия еще слишком слаба, если мы не идем на площадь с лопатою, как иллиодоровцы.
Тоже обстоятельство, что публика валом валит в театр, в котором играет г. Глаголин, -- указывает, по мнению г. Глаголина, лишь на наш дурной вкус и невысокий уровень эстетических требований.
К счастью, ни истерией, ни религиозным помешательством мы не больны и конечно, ни за каким артистическим Иллиодором не пойдем на площадь, наша же потенциальная энергия находить более разумный и соответствующий времени выход. И если в городском самоуправлении видеть представителя, хотя бы только половины жителей Смоленска, надо сказать, что "на площадь вольными каменщиками" идет гораздо более 10.000 человек. Остается против постройки театра один аргумент: современный провинциальный театр портит вкусы, так как он далеко не идеален.
Мы отнюдь не берем на себя защиту современного театра и неоднократно указывали на дефекты его и в этом смысле готовы подписаться под афоризмом достойным Кузьмы Пруткова о том, что лучшее лучше хорошего.
Но почему г. Глаголин совершенно не касается другой стороны медали: какое действие произвело бы на вкусы публики полное упразднение театрального искусства? В чем нашла бы выход тоска по прекрасному и наконец, не залетай слишком высоко, простое, здоровое требование разумных развлечений? Злой дух любит сеять зло, прикрываясь добром. Поистине, злейший враг хорошего вкуса не мог бы преподать более коварный совет, чем преподает г. Глаголин.
Знает ли г. Глаголин, что не только с открытием театра, но даже каждого нового кинематографа в смоленском винном складе рассчитывают несколько рабочих в виду сокращения потребления водки?
Не говоря уже о том, что уничтожить театральное искусство во имя театра, хотя бы с трехаршинной буквой "т" не осуществимая yтoпия, что это искусство без хорошего театрального здания будет существовать в самых своих ужасных проявлениях, что в народном доме нас опять будут кормить "Он сел в капусту" и "Бебе дают слабительного".
И только с постройкой зимнего театра мы можем видеть, во всяком случае, не проституирующее искусство, а иногда любоваться и пролетающими столичными журавлями.
Если стоять на высочайшей точке зрения г. Глаголина, почему останавливаться только на театре?