Среднее положеніе между губернаторской маниловщиной и геверальской скорострѣльностью занимает помѣщик Готовцев (тоже не исчезнувшій тип). Когда ему говорят, что геяерал Перлов, если б его воля, "всю Европу бы перепорол, а всѣх нас перевѣшал бы", Готовцев воскликнул: "Ни вѣдь между нами с Перловым лежит бездна: им всѣх хочет перевѣшать, а я вѣдь против смертной казни и, в случаѣ чего-нибудь, я бы первых таких господ самих перевѣшал!"..
Больше полувѣка прошло с тѣх пор, как были написаны эти строки. Но развѣ в наши дни мы не видим то же изобиліе сюрпризов, тѣ же настроенія? Развѣ не видим тѣх же лиц, не слышим и не читаем тѣх же слов, иногда даже буквально повторяемых? Тот же "смѣх" и то же "горе"...
И невольно вспоминается из этой повѣсти Лескова слова одного человѣка, что "пока в лежащих над Невою каменных "свинтусах" (сфинксах) живое сердце не встрепенется, до тѣх пор все будет только для одного вида".
Очевидно, не встрепенулось еще живое сердце в каменных "свинтусах"...
И не в тѣх только сфинксах должно встрепенуться оно, что лежали и лежат над Невой.
Не в революціи, не в нѣмцах, большевиках, инородцах, союзники и про чем главная причина тѣх непріятных сюрпризов, которыми угощаот нас судьба, а в "сердцѣ", в сути, в натурѣ нашей, которая так во многом роднит губернатора с "революціонером" и революціонера с губернатором, и которая все превращала в одну "видимость", и даже вербному купидону подсовывала под крылышко розгу...
"Ялтинскій голос". 1920. No 674.