О томъ, потомъ, на высотѣ двухъ-трехъ тысячъ метровъ сидѣли живые люди, кажется, не думалъ никто. Да и люди ли? Тамъ, подъ облаками, парила наша смерть, а къ смерти развѣ можно чувствовать жалость?
Неудивительно, что когда аэропланъ сталъ падать зигзагами, какъ брошенный кусокъ бумаги, толпа пришла въ неописуемый восторгъ. Однако, летчику, видимо, удалось выправить аппаратъ и, хотя и медленно, съ большимъ креномъ, онъ улетѣть изъ сферы орудійнаго огня.
Говорилъ, аэропланъ опустился, поврежденный, въ шести верстахъ отъ города.
Публика медленно расходилась, будто бы съ нѣкоторымъ даже сожалѣніемъ о томъ, что кончилось столь волнующее зрѣлище и что приходится возвращаться опять къ той обывательщинѣ. которая не знаетъ страха смерти, но зато и не чувствуетъ трепета жизни.
"Приазовскій край". 1916. No 95. 10 апреля. С. 8-9.