* В книге, например, сказано: "За Яковом за Захарьичем деревня, Логинцово, (в) Стехно Ольферов, (в) Трофимко да Опанько Андреевы, (в) Петрушка Матвеев; сеют ржи 12 коробей, а сена косят 80 копен, три обжи. А старого доходу шло денег гривна боран, полоть мяса, куря, бочка пива, овчина, семь локоть полотна, а из хлеба четь; а ключнику деньга, бочка пива, блюдо масла, три горсти льну. А нового доходу пять гривен без трех денег, а из хлеба четь; а ключнику 6 денег, три горсти льну" (Времен. No 11. С. 261).
______________________
В-третьих, облегчая рассчеты крестьянина с землевладельцем, Судебники в то же время строго наблюдают, чтобы при крестьянских переходах не пропадали казенные подати. По Судебнику 1550 года крестьянин, даже отходя от землевладельца и освобождаясь от господских работ, тем не менее не переставал платить государевых податей с оставленной им земли до тех пор, пока не снимет с этой земли своего хлеба: "А останется у которого крестьянина хлеб в земли, и как тот хлеб пожнет, и он с того хлеба с стоячего даст боран два алтына (заплатит господину наем за занятую хлебом землю). А по кои места была рожь его в земли, и он подать цареву и великого князя платит со ржи, а боярского ему дела, за кем жил, не делати". Мало этого, Судебник строго взыскивает казенные подати даже с крестьянина, продавшегося в полные холопы (рабы), пока его хлеб (посеянный в свободном состоянии крестьянина) стоит в поле, или в противном случае хлеб сей отбирается в казну: "А который крестьянин с пашни продастся кому в полную в холопи. А который хлеб его останется в земли, и он с того хлеба подать цареву и великого князя платит; а не похочет подати платити и он своего хлеба земленого лишен" (ст. 88). Между тем как крестьянин, продаваясь в холопы, не только мог сделать это бессрочно, но по закону даже ничего не платил прежнему господину за пожилое: "А в полную в холопи он выйдет бессрочно, и пожилого с него нет". Здесь закон ясно отличает частные, гражданские отношения крестьян от их же отношений государственных. Судебник не снимает с крестьянина воли записываться в холопы, но требует, чтобы он наперед исполнил лежавшие на нем общественные обязанности по званию свободного члена Русского общества.
В-четвертых, Судебник, не снимая с крестьянина воли записываться в холопы, в то же время ограждает его от холопства, ежели он не хочет принять его. Так по Русской Правде в старое время закуп обращался в обельного раба, ежели господин выручит его, т.е. заплатит за него все судебные иски по татьбе или другому преступлению. По Царскому Судебнику, напротив, вырученный господином в судебном иске крестьянин оставался свободным и не лишался права переходить к другому господину. "А уловят которого крестьянина на поле, в разбое или в ином котором лихом деле; и дадут того крестьянина за государя его, за кем живет; или выручит его государь тот, за кем живет; и пойдет тот крестьянин из-за него вон, и то его выпустити. А на отказчика в том деле взяти порука с записью: попытают того крестьянина на том его государе, за кем жил, в ином в какове деле, и он бы был в лицех". Но этот закон Царского Судебника, по всему вероятию, не был новостью, а только представляет подтверждение и более ясное определение прав крестьянина, уже существовавших в жизни Русского общества; ибо мы уже по Псковской судной грамоте не замечаем подтверждения закона Русской Правды об обращении крестьянина в рабство в подобном случае, да и вообще таковое обращение в рабство было уже не согласно с состоянием и значением крестьян, как мы их видели по памятникам XIV и XV столетий: крестьяне давно уже вышли из того положения, в котором они были во времена Русской Правды.
В-пятых, Царский Судебник согласно с прежними узаконениями и обычаями признает крестьянскую общину, и не только признает ее, но и утверждает за нею разные права и преимущества, одинаковые с правами и преимуществами других общин. Конечно, это было совершенною новостью для крестьянских общин, и их исконное значение в Русском обществе мало чем изменилось по законам Судебника, но здесь важно то, что обычное право общин по Судебнику вошло в положительное законодательство и получило гласное утверждение от верховной власти, тогда как прежде верховная власть только не противоречила обычаю. По Царскому Судебнику наместники, волостели и все другие правители, назначаемые государем в города и волости, не могли судить суда без дворского, старосты и лучших людей общины: "А бояром и детем боярским, за которыми кормленье с судом боярским; и им судити, а на суде у них быти дворскому и старосте, и лучшим люд ем". Здесь закон явно подтверждает и формулирует древний обычай, что суд не мог быть без судных мужей, выборных от общины. Форма, в которой Судебник требует непременного присутствия лучших людей на суде, не исключает и не полагает различия между общинами крестьян живущих на собственных землях, на общинных и на владельческих; следовательно, и крестьяне владельческие от своих общин посылали своих выборных людей для присутствия на суде волостеля или наместника. Кроме того, каждая община или волость, чья бы они ни была, по Судебнику должна была иметь не только своих выборных людей и старост на суде, но и своего земского дьяка, который писал на суде дела своих волостных людей: "А случится кому из тех волостей перед наместником или перед волостелем, или перед их тиуны искати или отвечати; и в суде были у наместников и волостелей и у их тиунов, тех волостей старостам и целовальникам, из которыя волости кто ищет или отвечает; а судныя дела писати земскому дьяку тое ж волости" (ст. 68). Список суда, писанный дьяком земским, обыкновенно подписывался старостами и целовальниками и после подписи отдавался наместнику или волостелю, или вообще судье от правительства, который с своей стороны отдавал копию с сего списка за своею печатью выборным судьям: "А судные дела писати у наместников и их тиунов земским дьякам, а дворскому да старосте и целовальникам к тем судным делам свои руки прикладывати. А противни с тех судных дел слово в слово писати наместничим дьякам, а наместникам к тем противнем печати свои прикладывати. Да тех судных дел записку, земского дьяка руку с дворскою и староетиною и целовальниковыми руками, наместникам имати к себе, а противни тех дел наместником, дьяков своих руку, с своими печатьми, давати дворскому да старосте и целовальникам" (ст. 62). Крестьянская община точно так же, как и городская по Судебнику признавалась первою защитницею своих членов. Наместничьи и волостелины люди ни по суду ни до суда не могли взять крестьянина без согласия общинных выборных начальников, старост и целовальников, или в противном случае подвергались пени. "А кого наместничьи или волостелины люди учнут давати от кого на поруку, до суда или после суда; и наместничим и волостелиным людем тех людей в волости являти старостам и целовальникам, которые у наместников и волостелей и их туинов в суде сидят; а не явя тех людей, по ком поруки не будет, наместничим и волостелиным людем к себе не сводити и у себя их не ковати. А кого наместничи и волостелины люди, не явя старосте и целовальникам к себе сведут, да у собя его скуют; и кто тем людем род и племя придут на наместничих и волостелиных людей к старосте и целовальникам о том бити челом и являти. И старосте и целовальникам у наместничих и волостелиных людей тех людей выимати; и кого у наместничих и волостелиных людей выймут скована, а им не явлено; ино на наместниче или волостелине человеке взяти того человека бесчестье, посмотря по человеку. А чего тот на намесниче или волостелине человеке взыщет; и тот иск взяти на нем вдвое" (ст. 70). Но и здесь Судебник не вводил нового, а только узаконил старое; подобное учреждение мы встречаем еще до Судебника 1550 года; в жалованной грамоте Чухломскому монастырю, данной в 1518 году, великий князь Василий Иванович пишет: "А коли из Галича наместничи неделыцики приедут убитые головы осматривати; и они осматривают с старостою волостным, да с ним лучших людей человек десять; а по волости наместничим неделыцикам самим не ездити, а без старосты и без лучших людей неделыцику убитые головы не осматривати, и на поруки крестьян не давати" (АИ. Т. I. No 125). Отсюда ясно, что крестьянская община, на чьей бы земле она ни жила, и до Царского Судебника признавалась прямою защитницею своих членов. Относительно крестьянской общины Царский Судебник, кажется, ввел только одну новость, -- земских волостных дьяков; допрежде мы их не встречали, -- о них не упоминается даже в Судебнике 1497 года.
Таким образом, по Судебникам были утверждены все прежние права крестьян; крестьяне по-прежнему все признаны свободными членами Русского общества, без всякого различия, на каких бы землях они ни жили; местожительство по-прежнему осталось чисто частным гражданским отношением крестьян и в сущности не изменяло их общественных отношений. Все крестьяне, без различия, составляют один определенный класс Русского общества; и Судебники не представляют и намеков на различие между крестьянами, живущими на своих или общинных землях, и между крестьянами на землях владельческих. Самое устройство крестьянских общин у тех и других крестьян получило одинаковую форму; мало этого крестьянские общины по Судебникам нисколько не отличены от общих городских; и в тех и других одни и те же права и обязанности, одинаковые выборные начальники и одинаковое значение. В городских общинах были выборные старосты, целовальники и земские дьяки, и такие же старосты, целовальники и земские дьяки были и в крестьянских волостных общинах; в города присылались от правительства наместники, и в волости волостели; у наместников в суде участвовали выборные старосты и целовальники из городских общин, и у волостелей также присутствовали на суде выборные старосты и целовальники крестьянских общин; городские общины защищали своих членов и делали между ними раскладки казенных податей и повинностей; и на крестьянских волостных общинах лежали те же права и обязанности. Городские общины по Судебникам имели надзор за своими членами при посредстве выборных сотских и десятских; то же самое было и в общинах волостных крестьянских. Вообще по Судебникам, согласно с прежними исконными обычаями, устройство городских и сельских общин было одинаково, и жительство крестьян на общинных или на владельческих землях здесь не полагало никакого различия. Землевладельцы вообще не касались общественных отношений крестьян, живущих на их землях. Крестьяне, при свободном переходе с владельческих земель на общинные, и с волостных на городские, и наоборот, естественно, не могли утратить своего общего характера. А свободный переход крестьян Судебники даже во многом облегчили, отделивши отношения крестьян к землевладельцам по ссудам от отношений по земле и яснее определивши поземельные отношения. Вообще конец XV века и почти весь XVI век были временем самого полного развития крестьянских общин; все выработанное прежнею жизнью для крестьянских общин теперь получило полное утверждение и определение. Не только Судебники, но и все современные им памятники ясно свидетельствуют, что грозные государи Московские Иоанн III и Иоанн IV были самыми усердными утвердителями исконных крестьянских прав, и особенно царь Иван Васильевич постоянно стремился к тому, чтобы крестьяне в общественных отношениях были независимы и согласно с исконными Русскими обычаями имели одинаковые права с прочими классами Русского общества. Это мы частию уже видели в его Судебнике; но еще яснее увидим в последующих распоряжениях сего государя и в разных памятниках его времени, в которых особенно выступает вперед крестьянская община, с которой мы и начнем.
КРЕСТЬЯНСКАЯ ОБЩИНА В XVI СТОЛЕТИИ
Крестьянская община, это исконное Русское учреждение, в XVI веке не только получило полное, законом скрепленное утверждение своих обычных прав, но даже в иных случаях закон старался поддержать и восстановить то, что некоторые общины с течением времени вследствие разных обстоятельств начинали утрачивать. Так Судебник 1497 года потребовал, чтобы на суде наместников непременно присутствовали дворские, старосты и лучшие люди от волостей, т.е. от крестьянских общин; потом Царский Судебник обратил лучших людей, присутствующих на суде, в целовальников, т.е. узаконил, чтобы для присутствия на суде общины наперед выбирали нескольких лучших людей и приводили их к присяге. Далее тот же Судебник поставил непременным законом, чтобы во всех волостях непременно были старосты и целовальники: "А в которых волостях наперед сего старост и целовальников не было; и ныне в тех во всех волостях быти старостам и целовальникам" (ст. 68). Мы уже видели, что искони на Руси все волости имели своих старост, и на судах присутствовали судные мужи. Но с одной стороны, наместники и волостели иногда дозволяли себе право суда и без судных мужей, а с другой стороны, иные сильные и богатые землевладельцы, для большего развития своей власти над крестьянами, старались обходиться без выборных дворских и старост, заменяя их своими тиунами и ключниками. На что, кажется, между прочим, и жаловался царь Иван Васильевич, говоря Московскому собору 1555 года что старые обычаи на Руси поисшаталися.*
______________________
* Да и действительно, мы имеем жалобы тогдашних земских людей, что наместники иные не дозволяли присутствовать на своем суде судным мужам. Так в 1542 году Керетчане и Ковдяне жаловались государю, что государевы даныцики и слободчики судят их не по суду, и земским людем, лучшим и середним на суде быти у себя не велят, да в том земским людям чинят продажи великие (ААЭ. Т I. No 196).