______________________
Утвердивши выборных властей законом, царь Иван Васильевич тем самым дал крестьянским общинам новую силу, как в отношении к землевладельцам, так и в отношении к правительству. Хотя иные землевладельцы и в XVI столетии получали разные привилегии и даже право суда над крестьянами, живущими на их землях; но привилегии и право суда землевладельцев не могли уже уничтожить утвержденных законом прав крестьянской общины. На суде землевладельцев, так же как на суде наместников и волостелей присутствовали выборные от крестьянской общины. Землевладелец без них не мог открыть своего суда, как прямо свидетельствуют уставные грамоты: Соловецкого монастыря крестьянам села Пузырева, данная в 1561 году, и патриарха Иова Новинскому монастырю, данная в 1590 году; из коих в первой сказано: "Судити приказчику, а с ним быти в суде священнику да крестьяном пятьма или шестма добрым и средним" (ААЭ. Т. I. No 258). А другая гласит: "А взыщет крестьянин на крестьянина перед игуменом и перед соборными старцы, или перед приказчиком, городские и сельские; и у игумена и у соборных старцев сидети в суде сельским лучшим людям, трем или четырем человекам, кого селчане излюбят" (Времен. No 2). Мало этого; посланные от землевладельцев и их судей не могли взять крестьянина к суду, не явивши о том общине и ее выборным. Так в уставной грамоте Соловецкого монастыря, данной крестьянам Сумской волости в 1564 году, сказано: "А посылати весть биричу Сумскому к десятским, а кого пошлет, и тому велети явитися приказчику, да священнику, да волощанину, спору для, да десятскому дело свое сказати, по что пришел, а по деревням биричу Сумскому вести не посылати" (ААЭ. Т. I. No 269). Далее, крестьянские общины на владельческих землях, с согласия своих владельцев и мимо их, могли просить о дозволении выбирать своих судей и судиться при их посредстве даже в уголовных делах, без участия землевладельцев, и получали от правительства дозволение. Так в губном наказе селам Кирилловского монастыря (1549 года) царь пишет: "Пожаловал семи Кирилова монастыря села: село Романовское, село Товское... старост и сотских и десятских и всех крестьян Кирилова монастыря сел, по их челобитью велел семи у них быти в разбойных делах в губных старостах в выборных головах детям боярским Терентью Матвееву, сыну Монастырева, да Давыду Григорьеву, сыну Сапогова, да с ним целовальникам тех же сел крестьянам, Мите Иванову, сыну Толстоухову... и им свестяся за один обыскивати про лихих людей и обыскав разбойников казнить смертию" (ibid. No 294). Или в губной грамоте, данной Троицкому монастырю в 1586 году, сказано, что царь Федор Иванович, согласно с прежнею грамотою царя Ивана Васильевича, пожаловал всем крестьянам Троицких сел и деревень выбрати у себя приказчиков и старост, и целовальников, и сотских, и пятидесятских, и десятских, да им же учинити в тех селах у себя приказчиков, губных целовальников и дьяков; а в которых селах, или в деревнях, для разбойных и тахинных дел учинять приказчиков и губных целовальников; и им в тех селах или в деревнях на разбойников и на татей тюрмы поделати и сторожей к тюрмам выбрати... И тем приказчикам и целовальникам в своих монастырских селах и в деревнях лихих людей, татей и разбойников, сыскивати, и имати, и с истцы судити, да истцам в их исках управу, а татям и разбойникам и оговор-ным людям указ чинити по наказу... А доискался лихих людей и разбойников, казнити смертию (ibid. No 330). И замечательно, что выбранные крестьянами губные приказчики и целовальники посылались на утверждение не к землевладельцу, а в Разбойный приказ: "И тех приказчиков и крестьян и дьяков, сказано в грамоте, для крестного целованья прислати к Москве в Разбойный приказ". Следовательно, таковые выборные уже не зависели в отправлении своей должности от землевладельца, и имели все права официальных судей. Так действительно мы и встречаем в иных грамотах указания, что таковые выборные крестьянские судьи сносились по делам с разными властями, мимо своих землевладельцев, как люди совершенно независимые и по своей должности равные другим судьям. Так в губной грамоте 1541 года, данной крестьянам Троицкого-Сергиева монастыря, между прочим, написано: "И вы б (крестьяне Троицкого монастыря) меж себя свестяся все за одно, учинили себе приказчика в головах, в своих селах и в деревнях, и в починках, выбрав старост и сотских, и десятских лучших людей, которые бы были собою добры и к нашему делу пригожи, да с приказчики тех людей к целованью привели, да промеж бы есте себя в своих селах и деревнях, и в починках лихих людей и разбойников сами обыскивали... И допытався у них, что они разбивают, да тех бы есте разбойников ведомых, бив кнутьем, казнили смертию. А который разбойник скажет своих товарищев разбойников в иных городах; и вы б о тех разбойниках посылали грамоты в те городы к тем детям боярским, которые дети боярские в тех городах и волостях учинены у того дела в головах" (ibid. No 194).
Выборные судьи находились в зависимости от общины или волости их избравшей; община даже имела право судить их и по суду виновных казнить смертию. Так в жалованной судной грамоте, данной крестьянам Вохонской волости в 1561 году сказано: "А учнут излюбленные судьи судити не прямо, по посулам, а доведут на них то, и излюбленных судей в том казнити смертною казнью, а животны их велети имати да отдавати тем людям, кто на них доведет. А в суде и у записки и у всяких дел у губных и у излюбленных судей сидети волостным лучшим крестьянам" (ibid. No 257).* То же повторяется в уставных грамотах 1555 года, данных Переяславским рыболовам и крестьянам Усецких и Заецких волостей (ibid. No 242,243). В Двинской же уставной грамоте 1557 года суд и казнь на несправедливых излюбленных судей царь предоставляет себе, но за то дозволяет общине переменять судей: в грамоте сказано: "А учнут выборные судьи сами крестьянам, кому-нибуди силы и обиды и продажи безлепичные чинити, и посулы, и поминки на крестьянах имати; и им в том от меня царя и великого князя быти казненым смертною казнию... И будет Колмогорцы посадские люди и волостные крестьяне похотят выборных своих судей переменити; и Колмогорцам посадским людям и волостным крестьянам всем выбирати лучших людей, кому их судити, и управа меж ими чинити" (ibid. No 251).
______________________
* "Чтобы от них (излюбленных судей) никому ни в чем силы и обиды и продажи безлепичные не было", как сказано в Важской уставной грамоте 1552 года (ibid. No 234).
______________________
Кроме права собственного суда чрез выборных судей, правительство всем общинам, без различия городским и волостным, живущим на общинных и на владельческих землях, предоставляло право собственного управления, раскладки податей и надзора за порядком и тишиною и даже за нравственностью своих членов. Закон, признавая каждую крестьянскую общину, на чьей бы земле она ни жила, одноправною с общинами городскими, представлял ее юридическим целым, свободным и независимым в общественных отношениях; а посему выборные начальники общин, старосты, дворские, сотские, пятидесятские и десятские считалися состоящими в государственной службе, или, как тогда писалось, у государева дела, и в отправлении своих общественных должностей признавались равными с волостными начальниками, назначаемыми от правительства; они по общественным делам были с ними в прямых непосредственных сношениях, как мы уже видели в губной грамоте 1541 года, данной крестьянам сел и деревень Троицкого монастыря. Да и само правительство относилось к крестьянским общинам прямо без посредства землевладельцев: так, например, в велико-княжеской грамоте 1544 года в Переяславский уезд, государь прямо пишет: "От великого князя в станы и в волости, которые обошли около Переяславские дороги от Учи и до Дубны, старостам и десятским, и всем крестьянам моим, великого князя, и митрополичим, и владычним, и княжим, и боярским, и монастырским, и всем без омены, чей кто ни буди" (ibid. No 180). Кроме того, правительство, признавая крестьянские общины, а вместе с ним и крестьян полноправными, как другие классы общества, в своих грамотах на целый уезд не отличало крестьян от бояр и князей, и писало свои грамоты всем вместе; так, например, в губной грамоте 1539 года на Белоозеро сказано: "От великого князя... в Белозерский уезд, князем и детям боярским, вотчинникам и помещикам, и всем служивым людям, и старостам, сотским, и десятским, и всем крестьянам моим, великого князя, и митрополичим, и владычним, и княжим, и боярским, и помесчиковым, и монастырским, и черным, и псарям, и бортникам, и рыболовам, и всем без омены, чей кто ни буди" (ibid. No 187).
При таковом значении крестьянских общин, все их внутренние распоряжения, относительно управления в своем округе, были свободными и независимыми; правительство при царе Иване Васильевиче в это дело большею частию не вмешивалось. Царь Иван Васильевич постоянно преследовал одну цель, чтобы все общины в своем управлении по возможности обходились без властей, назначенных правительством; было даже время, что он писал в своих грамотах: "И мы жалуючи крестьянство для тех великих продаж и убытков, наместников и волостелей, и праветчиков от городов и волостей отставили;... и велели есмя во всех городах и станах и в волостях учинити старост излюбленных, кому меж крестьян управу чинити, и наместничи и волостелины, и праветчиковы доходы сбирати и к нам на срок привозити, которых себе крестьяне меж себя излюбят и выберут всею землею, от которых бы им продаж и убытков, и обиды не было, и рассудити бы их умели в правду беспосульно и безволокитно, и за наместничь бы доход оброк собрати и к нашей бы казне на срок привозили без недобору" (ibid. No 242, 243). Но, очевидно, этот план государя не был приведен в исполнение повсеместно; ибо мы во время сих грамот и после встречаем наместников и волостелей по городам и волостям; тем не менее во все продолжение царствования Ивана Васильевича общины свободно могли искать освобождения от наместников и волостелей, и их просьбы постоянно удовлетворялись, только с условием вносить положенные на наместников оброки в царскую казну. Следовательно, самоуправление общин было признано законным и согласным с видами правительства, и уже от самих общин зависело управляться ли своими выборными властями, или просить наместников и волостелей от правительства; и этот свободный выбор продолжался не только во все царствование царя Ивана Васильевича, но и при его преемниках, даже в XVII столетии.
Теперь обратимся к порядку самоуправления общин, как он засвидетельствован царскими грамотами и другими тогдашними памятниками. Общины, как мы уже знаем, по заведенному на Руси обычаю, искони имели своих выборных старост, сотских, пятидесятских и десятских. Эти выборные начальники во всех общинах без различия избирались по приговору всех членов избирающей общины. Этого правила держалось и правительство, когда предоставляло общинам управляться своими выборными властями; в грамотах обыкновенно писалось: "И вы б меж себя, свестяся заодно, учинили себе приказчика в головах, в своих селах и деревнях и очинках, выбрав старост и сотских и десятских лучших людей, которые бы были собою добры и к нашему делу пригожи" (ibid. No 194). Выборных начальников в XVI веке, согласно с Судебником и по требованию правительства, общины обыкновенно приводили к присяге или сами, или отсылали присягать в Москву в тот приказ, которому подведома волость, притом в том и другом случае непременно уведомляя правительство, что выбраны такие-то; так и писалось в царских грамотах: "А которых приказчиков и старост, и сотских, и десятских, и лучших людей учините в своих селах и в деревнях у себя в головах, в котором суде ни буди; и вы б о том отписали часа того к нам в Москву к нашим боярам". Выбранные и приведенные к присяге начальники общин смотрели, чтобы в вверенных им общинах все было тихо и спокойно, чтобы никто не держал подозрительных людей, не допускал непозволительных игр, также корчемства, татьбы, разбоя и подобное. Сотский должен знать всех людей, которые у него живут в сотне или которые приезжают к его сотенным, и ежели заметит какого подозрительного человека, то немедленно доносить старосте, который и делал розыск, и по розыску, ежели подозрительный действительно оказывался лихим человеком, татем, разбойником, костарем, ябедником, такового, смотря по вине, или выбивали вон из волости, или представляли наместнику или волостелю, или сама волость судила и казнила, ежели имела свой суд.* Крестьянские общины не только смотрели за порядком и тишиною, но иногда вводили свои узаконения или заповеди; образчик этого мы видим в одной заповедной крестьян Тавренской волости, писанной в 1590 году; в этой заповедной крестьяне всей волости положили запретить работы по воскресным дням. Вот подлинные слова заповедной: "Се аз староста Тавренские волости Антон Иванов, сын да Яков Иванов, сын, Ивашев, да Василий Юрьев, сын, кузнец... и все крестьяне Тавренские волости Ильинского приходу, обговорились сами промеж собою, по благословению отца своего духовного Ильинского священника Ефрема, Иванова сына, и учинили заповедь на три годы, от рождества Николы Чудотворца Августа в 23 день, до того ж рождества Николы Чудотворца Августа в 23 день, что нам в праздник воскресения Христова дела не делати никакого черного, ни угодья в воскресение Христово не угодовати, ни пасного, ни силового, ни белки не лесовати... а в пятницу ни толчи, ни молотити, ни камения не жечи, проводити с чистотою и любовию; ни женам в воскресенье Христово ни шити, ни брати. И кто в нашей Тавренской волости сию заповедь порушает, станет в воскресение Христово дело делати, каково ни есть, что в сей грамоте писано, и доведут его людьми добрыми, и на том заповеди доправити сотскому, по мирскому уложению, кто будет сотской в Тавренской волости, восемь алтын денег на церковное строенье, а две деньги сотскому, кой станет правити" (АЮ. No 358).
______________________