* Так, например, в губной грамоте, данной крестьянам Троицкого-Сергиева монастыря в 1586 году, сказано: "А которые торговые приезжие люди в их селах и в деревнях учнут ставитись для торговли, или проезжие люди для ночлегов; и крестьянам тех людей, к кому кто приедет, или пришлый человек, кто у кого учнет жити в наймитах для пашни; и тем всем людям про приезжих людей и про прихожих являть приказчикам, старостам, и целовальникам, и сотским, и пятидесятским. А сотским, пятидесятским и десятским тех людей осматривати и записывати, кто к кому и для чего приедет. А будет которые люди в села и в деревни учнут к кому приезжати недобрыми делы, и у которых крестьян прихожие люди живучи учнут воровата, красть, разбивать; и приказчикам, и старостам, и целовальникам, и сотским, и пятидесятским, и всем крестьянам, тех лихих людей имати, и прочих сыскивати, и указ чинити" (ibid. No 330). Или в Важской уставной грамоте 1552 года: "Старостам, сотским и пятидесятским, и десятским, и целовальникам, и всем людям беречи накрепко, чтобы у них на посаде и в станах, и волостях татей и разбойников, и ябедников, и подписчиков, и костарей, и всяких лихих людей не было, и приезду б ни к кому лихим людям не было" (ibid. No 234).
______________________
Само правительство иногда поручало крестьянским общинам надзор за порядком и оборону даже в учреждениях не подведомых крестьянской общине. Так, например в 1513 году великий князь Василий Иванович писал в Белозерские волости: "От князя великого в Белозерской волости Своари и Гнену старостам и десятским и всем крестьянам. Били мы челом старцы Ни-ловы пустыни, чтобы мне велели их беречи от татей и разбойников. И вы б их берегли от лихих людей, от татей и от разбойников накрепко, что б не было обиды ни от какого человека. А который старец учнет жити у них в их пустыни бесчинно, и велят вам старцы того чернеца выслати вон; и вы бы его выкинули вон, чтобы у них не жил" (ААЭ. Т. I. No 157). Равным образом землевладельцы в общественных делах относились к своим крестьянам при посредстве общины. Например, в 1555 году Троицкий монастырь, требуя, чтобы его крестьяне Присецкой волости не держали ни скоморохов, ни волхвов, ни баб ворожей, ни татей, ни разбойников, писал грамоту к старостам и сотским и по всей волости, и ответственность в случае опущения прямо возлагал на сотских: "И учнут держати, у которого сотского в его сотной выймут скомороха, или волхва, или бабу ворожею в его сотной; и на том сотском и на его сотной на ста человек, взяти пени десять рублев" (ibid. No 244).
Относительно раскладки податей и повинностей община была полным хозяином, землевладельцы и правительство в распоряжения общины относительно сего предмета редко вступалися. Все мирские разрубы и розметы лежали на старостах, сотских и десятских и других выборных людях, которые вели подробные сметы состоянию каждого члена общины, и по сим сметам делали волостные разрубы и розметы: которая деревня больше пашнею и угодьем, на ту полагали больше податей и повинностей. При раскладке податей община с своими выборными начальниками принимала в расценку все имение каждого крестьянина: и двор, и домашнюю скотину, и пашню, и получаемый с нее хлеб, промыслы и работников в семье, как прямо сказано в одной царской грамоте на Колмогоры (1578 года): "И те деи Уняне и Ненокшане те их рассольные вытки и дворы, и дрова, и лошади, хлеб ценят в животы, как у черных людей, да с тех деи соленых выток и с дворов и с лошадей и с хлеба емлют нашу дань и оброк и всякие черные розметы, как и с черных людей" (ААЭ. Т. I. No 399). Говоря тогдашним официальным языком, все общинные разрубы и розметы производились по животам и промыслам. Община не только делала раскладку податей и повинностей, уже определенных правительством, но и принимала сильное участие в самом определении. Подати в то время обыкновенно назначались правительством по писцовым, переписным и окладным книгам, для составления которых посылались писцы и дозорщики, которые, приехавши в уезд, расписывали волость в сохи и выти не по одним землям, но и по состоянию земледельцев, при чем зажиточнейших или лучших людей писали в одну кость, середних в другую, и молодших или беднейших в третью; и это расписание людей на кости производилось не иначе, как при посредстве старост, сотских и других выборных от общин окладчиков, которые представляли для соображений писцам и дозорщикам книги своих мирских разрубов и розметов, и вместе с писцами и дозорщиками расписывали деревни своих волостей по костям, полагая на одну кость подати и повинности тяжелее, на другую легче, и на третью молодшую еще легче.
Но как в продолжение времени, от составления одной писцовой книги до составления другой, не только в имуществах крестьян, но и в самих крестьянах могло быть большое изменение: иные крестьяне могли разбогатеть, иные обеднеть, иные деревни вновь населиться, другие опустеть; а платеж податей и отправление повинностей у правительства значилися по писцовым книгам неизменными; то по сему общинам было предоставлено условливаться друг с другом в платеже податей до новых писцовых книг.* А ежели взаимные сношения общин не порешали дела и одной общине пред другою платеж податей и отправление повинностей, вследствие обеднений или пустоты, были тяжелы и разорительны, так что крестьяне разбегались; то дело кончалось просьбою обедневшей общины к правительству, чтобы защитить угнетенных и сделать новое расписание костей,** и для сего посылались новые дозорщики, которые расписывали или отделяли одну общину от другой в платеже податей и повинностей. А бывали и такие случаи, что община, находя невыгодным верстаться в платеже с другими общинами, подавала челобитную о переложении податей и повинностей в отдельный оброк по расценке; и тогда уже этот оброк вносился в казну общиною не по разрубам и розметам с другими общинами уезда, а отдельно в особые сроки.***
______________________
* Это взаимное условие ясно выражено в одной мировой 1587 года; в ней сказано: "Се яз Иван Герасимов сын, да яз Первой Иванов сын Шебанов... и во всех крестьян место Воскресенского приходу и Покровского и Ширыхаловы слободы помирилися есма полюбовно с старостою Климом Ивановым сыном Частиковым, да с Яковом Ивановым сыном Ивашевым и во всех крестьян место Тавренской волости Ильинского приходу в том, что клали мы пред выборного судью на Таврежане в новой пустоте челобитную, с которые идет в государеву дань и оброк восмьдесять рублев с полтиною; и мы счетчи с Таврежаны приняли на свои Воскресенский и Покровский приход из Тавренские пустоты к своей низовой пустоте Бережную деревню со всеми угодьями... а в ней обжа. А что осталось в нашей волости в Тавренской, в Ильинском приходе пуста сем обеж; и нам к себе в ту пустоту впред Воскресенского и Покровского приходу не притягивати ни в которые разрубы. А нам Воскресенскому и Покровскому приходу Таврежан Ильинского приходу в свою нижнюю пустоту и в Бережную обжу, что приняли у Таврежан, не притягивати ни в которые разрубы, а из их из осми обж нам у них не принимать" (АЮ. No 272). Здесь две крестьянские общины в платеже за пустые обжи порешили тем, что одна община приняла у другой одну деревню с угодьями.
** Так, например, в 1591 году крестьяне Глотовой слободки били челом Государю, чтобы в платеже податей отделить их от Вычегжан, Вымичей и Сысоличей, потому что у них в Глотовой слободке живут все молодые люди, кормятся пиктою за зверем, а хлеба не пашут и не торгуют ничем, а на Вычегде и на Сысоле живут прожиточные люди, торгуют всякими товары и хлеб пашут (ААЭ. Т. I. No 350). Или в 1546 году жители Шестаковского городка и Деревень жаловались на жителей Слободного городка, что слобожане на них емлют проторы и розметы сполна; и просили по бедности и по недавнему поселенью, отделить их от слобожан (ibid. No210).
*** Так в уставной грамоте, данной крестьянам Плесской волости в 1551 году, сказано: "Се яз царь и великий князь... пожаловал есми своих крестьян Плесские волости... которые были приданы к городу к Володимеру боярину князю Дмитрию Федоровичу Вельскому судом и кормом. А ныне велено было ту волость ведати на меня царя и великого князя, кормы брати и крестьян тоя волости судити Володимерскому городовому приказчику... И крестьяне тое волости у дьяка нашего Угрима Львова пооброчились дати им в нашу казну оброком за наместничей и тиуновы кормы, и за пятно и за выводную куницу, и за повоженный убрус, и за присуд... и за все наместниковы и его пошлинных людей пошлины, на год 15 рублев; а дати им тот оброк в нашу казну на два срока, подесма рубля на покров Святой Богородицы лета 7060; а другая им половина дати на сборное воскресенье лета 7060 года" (в моем собрании грамот).
______________________