______________________

* Слова Судебника: "Кто в которому боярину придет жалобник его приказу" -- отнюдь не значат, чтобы в одном приказе судились дела крестьян, в другом купцов, в третьем бояр; разделение приказов по сословиям в XVI веке не существовало, и только одни духовные имели свой особый святительский суд; но и здесь в иске светского на духовном всегда был общий суд.

______________________

Равенство суда между крестьянами и прочими классами общества до того простиралось, что в случае иска между лицами разных ведомств, крестьяне имели равное право с прочими классами представлять своих судей. Так в княжей грамоте Третьяку Гневашеву о спорных землях между Ферапонтовым монастырем и волостными крестьянами сказано: "И мы в тех землях Ферапонтова монастыря игумену с братьею дали судью тебя Третьяка Гневашова, а Славенского де Волочка крестьяне и Ципинские волости крестьяне и Итколские волости крестьяне в той же земле взяли судью Михаила Лукина, сына Волошенинова. И ты б с тем судьею свестяся, взяв с собою старост и целовальников и туточных старожильцов, с обе стороны обоим исцом срок учинил" (ААЭ. Т. I. No 209).

Полноправность крестьян одинаковая с другими классами общества, кроме равенства суда, выражалась еще тем, что крестьяне наравне с боярами и купцами признавались свидетелями во всех делах на суде. По Судебнику почти не было различия в свидетельстве крестьян и дворян. В 58 статье Царского Судебника сказано: "А на кого взмолвят дети боярские, человек десять или пятнадцать добрых, или черных людей, человек пятнадцать или двадцать, добрых же крестьян и целовальников, по крестному целованию, что он тать, а доводу на него не будет, у кого крал; ино на том взяти исцову гибель без суда, а его дати на крепкую поруку". Или по дополнительной статье к Судебнику, изданной в 1556 году, при обыске крестьяне поставлены на ряду с князьями, детьми боярскими, архимандритами и игуменами: "И старостам, и целовальникам велети ездити к обыском многим людем и лучшим всем, князем, и детем боярским, и их приказчиком, и крестьяном, и архимандритам, и игуменом, и попом, и дьяконом" (АИ. Т. I. No 154). Здесь ни Судебник, ни дополнительные статьи к нему не различают крестьян, живущих на общинных и владельческих землях; и действительно, в самой жизни этого различия не было; крестьяне и владельческие и общинные принимались на суде свидетелями без ограничений, наравне с дворянством и духовенством, как прямо свидетельствует одна правая грамота 1547 года; в ней делыцик Иван Киреев говорит: "Сказывает государь, князь Андрей, что ему с братом, с князем Васильем, дел не бывал; и яз, государь, шлюсь около того села Граворонов версты по две и по три и больши на все стороны на дети боярские, на игумены, и на попы, и на дьяконы, и на сотские, и на десятские и на все крестьяне, на людей добрых, в слух и обыск, что яз их делил (Акты, отн. до юрид. быт. С. 211). Даже сами землевладельцы в спорах о землях ссылались на своих крестьян, и суд всегда принимал эту ссылку и свидетельство крестьян. Так в одной розъезжей грамоте 1507 года тяжущиеся землевладельцы, священники Архангельского собора и игумен Чудова монастыря говорят судье: "И мы, господине, обои исци положили о тех землях на старожильцов великого князя крестьян, на Архангельских крестьян на Плотницких, да на Чудовских крестьян на Уваровских; на Плотницких крестьян на Труфаника на Иванова сына: да на Родивона на Павлова, да на Чудовских крестьян, на Андрона на Петрова, да на Клима на Матвеева сына Скорикова" и пр. (ibid. С. 246).

Конечно, крестьяне составляли низший класс общества: по Судебнику за бесчестье крестьянина полагалось только рубль, тогда как бесчестье детям боярским платилось против дохода, ежели было за ними кормленье; "бесчестье гостям большим 50 рублев, а торговым людем и посадским людем, всем середним бесчестья пять рублев, а боярскому человеку доброму бесчестья пять рублев (ст. 26)". Но причисление к высшему или низшему классу общества не изменяет полноправности гражданина; самое уже назначение законом платежа за бесчестье крестьянина указывает на полноправность крестьян, на их общественное значение; в платеже за бесчестье закон прямо признает всех крестьян одинаково членами Русского общества, без различия, на каких бы землях крестьяне ни сидели.*

______________________

* В Судебнике, правду сказать, крестьяне относительно платежа за бесчестье поставлены в один разряд с молодшими боярскими людьми, и ниже добрых боярских людей; но это ничуть не указывает на то, чтобы крестьяне равнялись рабам; ибо боярские люди добрые и молодшие также были не рабы, а свободные члены Русского общества, состоящие на службе у бояр; на эту службу нередко поступали и дворяне, вышедшие из царской службы. Это именно те боярские слуги, с которыми, конными и збруйными, бояре являлись в поход, которые вооружались боярами по числу четвертей вотчинной или поместной земли.

______________________

Крестьяне в XVI веке непременно состояли в тягле, на них лежали разные подати и повинности; точно так же, как они лежали и на гостях, и на всех торговых людях; податями и повинностями в тяглых классах выражалась служба государству, точно так же, как между служилыми людьми, боярами и детьми боярскими и иными, подати и повинности выражались их личною службою государству. На Руси, не знавшей в своем общественном составе победителей и побежденных, каждый класс жителей нес свою службу государству, кто платежом податей, кто личным служением; и та и другая служба была необходима государству и пользовалась законным почетом; вся разница состояла в качестве служения; высшее служение государству, выражавшееся в личной ли службе или в платеже податей, пользовалось и высшим почетом. Так, например, гость, податной человек, получал по Судебнику за бесчестье 50 руб. потому, что с него больше шло податей; а какому-нибудь волостелю, служилому человеку боярскому сыну, за бесчестье шло по доходу гораздо меньше, потому что служба его считалась для государства ниже податей, платимых гостем. Платеж податей и отправление повинностей на Руси не выражали унижения податных классов перед неподатными; а посему и состояние крестьян в тягле нисколько не уменьшало их полноправности. На Руси крестьянин, и каждый, состоящий в тягле, платил не за право жизни и свободы (как это бывает в обществах, основанных завоеванием, где побежденный платит за то, что победители не обратили его в рабство и дозволили жить), а за то, что он член Русского общества и пользуется защитою и покровительством Русского закона, и сверх того, свободен от службы, которую несут служилые люди. В XVI веке на Руси все несли государственную службу, кто податями, кто личным служением; и то и другое считалось по закону необходимым условием жизни в обществе. Прежние бояре и вольные слуги в XVI веке уже не существовали, служилые люди, от высшего до низшего, не могли уже своевольно служить или не служить; при царе Иване Васильевиче они уже потеряли право свободного выбора, и непременно все должны были состоять на службе, как все неслужилые нести тягло, разумеется, за исключением недорослей и захребетников, и вообще гулящих людей, которые посему и не пользовались правами членов Русского общества, не имели голоса и значения ни в службе, ни в земских делах общины. Таким образом, платить подать и отправлять повинность у крестьян было общею государственною обязанностью со всеми другими классами Русского общества, и не означало унижения крестьян.