Настоящий указ ссылается на прежний указ о десятилетнем сроке: "По суду и по сыску, -- сказано в указе, -- отдавати по прежнему государеву указу за десять лет". Этот прежний указ до нас не дошел; но тем не менее мы имеем прямое свидетельство, что десятилетний срок для вывоза крестьян уже существовал в первые годы Михайлова царствования. Именно в царской грамоте Троицкому монастырю 1615 года сказано, что во все города, где Троицкие вотчины, к воеводам и приказным людям посланы государевы грамоты, а велено Троицких Вотчин крестьян свозити, сыскивая со 113 года (т.е. 1604) сентября с первого числа до 124 года (т.е. в десятилетний срок), а в 124 году тех Троицких крестьян со 113 года не свозить, а будет о том новый государев указ. (ААЭ. Т. III. No 66). На эту грамоту ссылается и писцовый наказ 1646 года и сверх того указывает, что от Троицкого монастыря этот срок по государеву указу в 1637 году был распространен на некоторых других землевладельцев. В наказе сказано: "Государь пожаловал дворян и детей боярских Украинских и Замосковных городов, по их челобитью велел им на беглых крестьян во крестьянстве давать суд против Троицкого Сергиева монастыря властей" (ААЭ. Т. IV. No 14). Но ранее 1615 года десятилетнего срока мы встречаем; ибо еще в царской грамоте 1614 года, данной Иосифову Волоколамскому монастырю, о десятилетнем сроке не упомянуто; в грамоте сказано: "И как к вам (воеводам) сия наша грамота придет, а Иосифова монастыря игумен с братьею, где своих крестьян сведает: и вы б по тех их крестьян велели давати приставов, и велети тех крестьян ставити перед собою, и их распрашивали, и около тех деревень велели обыскивати всякими людьми накрепко, -- старинные ли те Иосифовы вотчины крестьяне? да будет они в крестьянстве повинятся, и в сыску про них скажут, что они старинные Иосифовы вотчины крестьяне; и вы бы тех крестьян с женами и с детьми и с хлебом стоячим и земляным, по сыску велели отдавати Иосифовскому игумену с братьею" (ААЭ. Т. III. No 41). Столь раннее, почти на третьем году Михайлова царствования, отменение прежнего пятилетнего срока и заменение его новым сроком десятилетним показывает, что прикрепление крестьян к земле год от году получало новую силу, и мысль о прежнем свободном переходе уже едва ли занимала Московское правительство. И действительно, после царя Бориса Федоровича Годунова ни в одном указе, ни в одной грамоте не встречаем и помину о свободном переходе крестьян, и все заботы правительства были только о том, чтобы поддержать прикрепление, которым уже тяготились крестьяне и которое старались обходить иные землевладельцы, переманивая или перевозя крестьян силою с соседних земель. Теперь рождается вопрос -- все ли крестьяне были прикреплены, и какое значение в обществе, и какое влияние на крестьян имело прикрепление их к земле? На сии вопросы в приведенных выше указах нет ответа; но мы можем до некоторой степени найти его в современных указам грамотах и других памятниках того же времени.
КТО БЫЛ ПРИКРЕПЛЕН К ЗЕМЛЕ
Современные указам грамоты, во-первых, ясно говорят, что были прикреплены к земле только крестьяне, состоящие в тягле, и может быть, их дети, а отнюдь не братья и племянники, и подсуседники, и вообще вольные государевы или гулящие люди, живущие за чужим тяглом. Этот многочисленный разряд людей по-прежнему был еще свободен, и никто из гулящих людей не был прикреплен к земле до тех пор, пока кто сам не принимал на себя тягла, прикрепление для каждого начиналось с принятием тягла. Прямые свидетельства этого порядка мы находим в грамотах современных и первым указам о прикреплении и последним, изданным царем Михаилом Федоровичем. Так, например, в царской грамоте 1597 года, данной Введенскому монастырю на Ояти, сказано, как и в древних грамотах до прикрепления: "А вольно им (монахам) та их монастырская вотчина самим пахати на монастырь, и крестьян и бобылей на ту вотчину называти" (Доп. к акт. ист. Т. I. No 141). Дозволение призывать крестьян и бобылей ясно показывает, что еще не все были прикреплены к земле, иначе и дозволять бы было незачем. Или в царской грамоте 1609 года в Пермь предписывается: "Прибрать на пашню пашенных охочих людей, человек с 50 и до 100, от братьи братью, от дядь племянников и от сусед суседов, волею, кто похочет идти, а не с тягла, и сажать на пашню по уговору, на которой доли кто похочет сести, а пашню им и угодья всякие, и на подмогу и на лошади, и на дворовое строенье, деньги велено давать из нашие казны... а льготы им велено давать на год и на два и больши, смотря по пустоте" (ААЭ. т.п. No 133). Или в наказе 1632 года, данном приказчику Покровского монастыря, вольными людьми, которые прибирались в крестьянство, названы крестьянские дети при отцах, племянники при дядях и проч.; в наказе сказано: "И приказчику на пустыя доли называти жильцов непахотных крестьян или бобылей, охочих людей, того же села и деревни, от отцов детей, от братей братью, и от дядь племянников и подсуседников" (ААЭ. Т. III. No 217). Или в отписке из Верхотурья в Чердынь 1637 года, сказано: "По государеву указу для крестьянского прибору посланы Верхотурские подгородные пахотные крестьяне Федька Отрадный да Ивашко Лохтев, а велено им прибирать в Верхотурской уезд во крестьяне изо всяких вольных людей, а не с тягла" (ААЭ. Т. III. No 265). Или в царской грамоте на Верхотурье 1640 года предписывается: "И вы б старых Верхотурских пашенных крестьян с пашен на льготу отнюдь выпуска" не велели, а велели бы на новые места прибирать в пашенные крестьяне от отцов детей и от братьи братью, и от дядь племянников, и подсуседников гулящих людей" (АИ. Т. III. No 211). Таким образом ясно, что прикреплены были к земле только крестьяне, хозяева, состоящие в тягле, имевшие за собою известную долю земли, данную им от общины или от землевладельца; все же, не состоявшие в тягле, по-прежнему оставались вольными гулящими людьми, и могли переходить куда угодно и селиться там, где их примут, и из сих то вольных людей постоянно прибирались новые поселенцы на пустые земли во все царствование Михаила Федоровича. Этот порядок прикрепления прямо указывает, как уже сказано выше, что цель прикрепления крестьян к земле главным образом состояла в том, чтобы при сборе податей нельзя было показывать жилых земель пустыми, как это делалось при свободном переходе крестьян; в противном же случае закон прикрепил бы к земле всех сельских и городских жителей без различия, состоит ли кто в тягле или не состоит; и тогда бы уже не было гулящих людей, упоминаемых в грамотах после прикрепления.
ЗНАЧЕНИЕ ПРИКРЕПЛЕНИЯ КРЕСТЬЯН К ЗЕМЛЕ
Определивши, на основании источников, к кому относилось прикрепление, теперь постараемся указать, что значило прикрепление, какое изменение в общественной жизни крестьян от него последовало. Первое и самое важное изменение в общественной жизни крестьян, произошедшее от прикрепления их к земле, состояло в том, что крестьяне лично свободные, полноправные члены Русского общества, с прикреплением к земле утратили право свободного перехода с одной земли на другую; с прикреплением каждый из них на всю жизнь как бы прирос к той земле, на которой его застал указ о прикреплении, на которой он занесен в книги, без различия, была ли та земля дворцовая, или черная, или владельческая, помещичья или вотчинная. Со времени прикрепления земля, как и прежде, по распоряжению правительства, или по частным гражданским сделкам, могла переходить от владельца к владельцу; но крестьяне вместе с прикреплением, при всех переходах земли, всегда оставались на ней; они ни сами не могли сойти с нее, ни владелец земли не мог согнать их. Конечно, и прежде крестьяне зачастую жили и умирали на одной и той же земле и даже передавали занятый им участок своим наследникам; так что нередко на одном и том же участке последовательно жили и умирали прадед, дед, отец и сын, несмотря ни на какие переходы земли от одного владельца к другому; бывало даже так, что один и тот же крестьянин оставался неизменным жильцом земли, хотя бы земля в продолжение его жизни переходила попеременно к пяти владельцам и больше. Но все это бывало на основании свободных гражданских сделок крестьянина с землевладельцами; и при неизъявлении взаимного согласия, при несостоянии сделки ни крестьянин насильно не мог остаться на земле, ни господин не мог удержать крестьянина. С введением же прикрепления ни от крестьянина, ни от господина уже не требовалось этого согласия. Чтобы крестьянин постоянно жил на земле -- сделалось уже государственною повинностию, как для него, так и для господина. Получал ли господин землю от правительства, приобретал ли ее на основании гражданских актов, он вместе с правом на землю принимал на себя и обязанность держать записанных на ней крестьян или, в противном случае, должен был платить все подати и повинности, лежащие на крестьянской земле, и отнюдь не мог назвать ее пустующей. С прикреплением крестьян к земле, земля, лежащая под хозяйством крестьянина, навсегда сделалась крестьянскою и во всех актах стала называться крестьянскою землею, и господин, собственно, на крестьянскую землю как бы потерял право собственности; крестьянин, как бы в награду за утрату права свободного перехода, получил неотъемлемое право на тот участок земли, на котором застал его указ о прикреплении; земля эта у правительства уже навсегда зачислилась в крестьянские земли и таковою постоянно писалась во всех правительственных росписях и книгах. Прямое свидетельство сему мы находим в Белевской писцовой книге времен царя Михаила Федоровича; в ней постоянно во всех имениях крестьянская земля называется прямо крестьянскою и пишется отдельно от господской; так, например: "За Петром Ивановым, сыном Юшковым, -- сказано в книге, -- пашни паханые вотчинниковы десять четвертей, да крестьянские и бобыльские пашни шестнадцать четвертей" (Белев, вивлиоф. Кн. 2. С. 51). Самое наделение крестьян землею, кажется, уже не зависело от господина, а было определено законом; по крайней мере в Белевской писцовой книге мы постоянно видим одну меру земли на выть, -- на крестьянскую четыре чети в поле, а в дву по тому ж, и на бобыльскую две чети в поле, а в дву по тому ж.* Да и по самому ходу дел иначе не могло быть; ибо в тягле состояла только крестьянская земля, с ней только шли подати и повинности, господская же земля была свободна; а тягло определялось правительством и было одинаково для всех крестьянских вытей; следовательно, и надел крестьян землею не мог быть произвольным, а был одинаков и постоянен для всех земель без различия. Так, именно в книге сошного письма 1629 года положено на крестьянскую выть по 12 четвертей доброй земли, по 14 четвертей средней земли и по 16 четвертей худой земли во всех трех полях, и в черных волостях, и в дворцовых, и в монастырских, и в вотчинных, и в поместных имениях (Врем. Кн. XVII. Смесь, с. 41 -- 54). Второе важное изменение, необходимо вытекающее из первого, состояло в том, что с прикреплением к земле крестьяне, как неотъемлемая принадлежность земли, стали поименно писаться при земле во всех юридических актах о переходе земли от одного владельца к другому, чего прежде, До прикрепления, не делалось. Так, например, в грамоте Новгородского митрополита 1599 года о разделе имения между братьями раздельщику предписано: "И ты б ему Якову Ракову крестьян отделил на две обжи его шестую выть семьями лучших и средних и молодших людей, а Пинаю да Ивану потому ж крестьян на их две выти пять вытей лучших и середних и молодших людей семьями поровну, а имена крестьян и отдельные деревни и пустоши велел церковному дьячку написати в книги" (АИ. Т. II. No 25). То же повторяется в грамоте на отдачу по завещанию вотчины Троицкому монастырю в 1611 году: "И что в той вотчине Живоначальныя Троицы и чудотворца Сергия откажешь сел и деревень и починков и в них дворов, и во дворах людей по имяном, и пашни, и хлеба, и лесу, и всяких угодий; и ты б то все велел написати в книги подлинно порознь" (ААЭ. Т. II. No 192). Точно так же в одной купчей 1634 года перечисляются поименно крестьянские дворы и крестьяне; в купчей сказано: "А в той деревне Осиповской двор вотчинников, да двор приказчиков, да крестьян: во дворе Истома Афонасьев, у него пасынок Мексика Данилов; во дворе Петрушка Прохоров, во дворе Карп Леонов; во дворе вдова Марфа Мартынова жена, во дворе Никан Носонов с зятем с Осипком и проч.", всего тринадцать дворов крестьянских (в моем собрании грамот). В этой купчей ясно показано, что в продажу поступила только земля вотчинника, а не крестьянская; в купчей сказано:
______________________
* Четвертью, или четью, тогда называлась половина десятины; посему четыре чети в поле, а в дву по тому ж, на крестьянскую выть, по нынешней мере будет две десятины в одном поле, а во всех трех полях шесть десятин в доброй земле; а в середней земле 14 чети, или 7 десятин, а в худой земле 16 чети, или 8 десятин.
______________________
"А в той деревне вотчинной земли семдесять четвертей". Крестьянская же земля не обозначалась, как уже известная и определенная по числу вытей или крестьянских дворов.
Но прикрепление крестьян к земле, сделавши их как бы неотъемлемою принадлежностью земли, не уничтожило их гражданской личности; они по-прежнему остались членами Русского общества, без различия, жили ли они на дворцовых и черных землях, или на землях частных владельцев. Крестьяне по-прежнему составляли общины и управлялись своими выборными начальниками и подлежали одному суду наравне с другими классами Русского общества, и ежели когда по привилегии суд был предоставлен землевладельцу, то и землевладелец судил не иначе как по общему порядку суда, при посредстве старост и целовальников. С прикреплением крестьян к земле их общественные отношения нисколько не изменились; правительство по-прежнему признавало их полноправными и в общественных делах непосредственно относилось к крестьянской общине, а не к землевладельцу, а равным образом и крестьяне в общественных делах действовали чрез своих выборных начальников, а не чрез землевладельцев. Крестьянские общины по-прежнему состояли из волостей, сел и деревень, по-прежнему здесь не полагалось различия между крестьянами черных земель и владельческих; т.е. община, волость, могла состоять из одних крестьян, живущих на владельческих землях, и из крестьян, живущих на черных и владельческих землях. Земли, как прежде, были различны по владению, а крестьяне, как и прежде, пока еще составляли один класс общества.