______________________
* Например, в 1713 году крестьяне царя Арчила, Нижегородского уезда села Лыскова, Ростовского архиерея, Ростовского уезда села Поречья и иноземца Вахромея Меллера, Верейского уезда Вышегородской волости явно отложились от своих владельцев и выгнали их приказчиков, и правительство должно было прибегнуть к строгим мерам, чтобы принудить их к послушанию (ПСЗ. No 2668).
______________________
Меры правительства против крестьянских побегов
Крестьяне, еще от дедов своих слышавшие о старом свободном переходе их с одной земли на другую и от одного владельца ко другому, продолжали по старому обычаю переходить с земли на землю, хотя по закону давно уже не должны были этого делать. Однако же обычай продолжал существовать, наперекор закону, не только между крестьянами, но и у землевладельцев, которые еще находили выгодным для себя принимать беглых крестьян, несмотря на строгости указа 1664 года, по которому приниматель за каждого принятого беглого крестьянина платился четырьмя своими крестьянами в придачу к беглому. И по всему вероятию, побеги крестьян были так сильны, что правительство, недоумевая, что делать, решилось отменить строгости указа 1664 года, ив 1681 году 31 августа царь Федор Алексеевич издал новый указ, которым предписывалось обратиться к Соборному Уложению 1649 года и взыскивать с приемщика по десяти рублей за год на каждого беглого крестьянина, да проести и волокиту по гривне на день, со дня подачи челобитной до перевоза беглого крестьянина к старому владельцу, а перевозить приемщику на своих подводах (ПСЗ. No 891).
Указ 1681 года последствием своим имел то, что побеги крестьян и принимание беглых усилились более прежнего; и в 1682 году все помещики и вотчинники подали новым государям, царям Иоанну и Петру Алексеевинам, общую челобитную, в которой писали: "Что их крестьяне, подымаючи их на дальние службы и платя великим государем всякия подати, от них многие разбежались... а они от тех беглых крестьян многие разорились без остатку; а им за службами и за разорением о тех беглых крестьянах для проведыванья в дальние городы ехать не вмочь... А в прошлых годех при отце их государеве посланы были сыщики о тех беглых крестьянех во все Понизовые и Украинные городы; и в то время те сыщики беглых их людей и крестьян сыскивали и отдачи им чинили, и пожилыя деньги правили и наддаточные крестьяне имали... И по указу брата их царя Федора Алексеевича посланы указныя статьи во все городы о беглых крестьянех, а про наддаточные крестьяне в том указе отставлено; и воеводы в тех городех и Украинных городов помещики и вотчинники, проведав про тое статью, что наддаточных крестьян имать не велено, и тех их беглых крестьян принимают и держат за собою бесстрашно. И великие государи пожаловали бы их, велели им свой милостивый указ учинить, послать сыщиков во все Украинные и Понизовые городы; и за кем те беглые люди и крестьяне объявятся, высылать их за поруками к Москве, с теми их беглыми людьми и крестьяны" (ААЭ. Т. IV. No 279). Вследствие такового общего челобитья вотчинников и помещиков, в том же 1682 году 1 декабря состоялся указ, которым отменен указ 1681 года и велено брать за беглых крестьян по-прежнему, за каждого беглого по четыре наддаточных крестьянина с женами и детьми (ПСЗ. No 972). Потом, 3 января 1683 года, вместо наддаточных крестьян предписано за каждого беглого крестьянина платить их владельцам пожилого по 20 рублей на год (ibid. No 985).
Но и указ 1683 года не прекратил крестьянских побегов, как прямо свидетельствует царский указ от 14 марта 1698 года, где сказано: "Ведомо великому государю учинилось, что из-за многих помещиков и вотчинников люди их и крестьяне бегут, а помещики и вотчинники, и люди их и крестьяне, презрев прежние великих государей указы, таких беглых людей и крестьян принимают". Вследствие чего государь указал во все города послать грамоты и сыщиков для сыску беглых людей и крестьян. Причем повелено: "Беглых людей и крестьян отдавать прежним помещикам и вотчинникам по крепостям, да в тех же грамотах писал с подкреплением; буде кто беглых людей и крестьян учнет принимать, и за прием за всякого крестьянина имать по четыре крестьянина с женами и детьми и с животы, и отвозить их на прежние места на их подводах, кто принимал, да на них же сверх наддаточных крестьян имать за пожилые годы по 20 рублев на год, а людем их за прием чинить наказание, по прежним указам, бить кнутом" (ibid. No 1623). Но в указе о посылке сыщиков, изданном в том же 1698 году, 23 марта, взятие наддаточных крестьян отменено и оставлена только пеня за пожилое, за каждого беглого крестьянина по 20 рублей на год (ibid. No 1625). В этом же указе выставлены замечательные предостережения: "А буде помещики и вотчинники и люди их и крестьяне учинятся сильны, для поимки беглых людей и крестьян в села свои и в деревни посыльных и служилых людей не пустят, и села и деревни запрут, и посыльных и служилых людей учнут бить; и тех по розыску за такие побои жестоко бить кнутом. А будет из присыльных людей кому учинят смертное убийство; и их за то смертное убийство, по розыску, самих казнить смертною казнию". Следовательно, возвращение и отыскание беглых крестьян было очень не легко даже для официальных сыщиков, имевших вооруженную силу; для частных же лиц оно даже едва ли было возможно, несмотря ни на какие строгости закона. 280
Указ 1698 года, очевидно, мало имел успеха, подобно прежним указам; а посему 16 февраля 1706 года был издан новый указ, которым предписывалось, чтобы "приниматели беглых людей и крестьян без пеней и наддаточных крестьян, без сысков и челобитен сами присылали беглых людей и крестьян с женами и детьми и с их животы к прежним помещикам и вотчинникам немедленно и отвозили б к ним на своих подводах, и, конечно бы, о том чинили по сему указу, чтоб те беглые люди и крестьяне, за прежними помещики и вотчинники, на прежних местах с сего числа поставлены были в полгода. А буде кто тех беглых людей и крестьян с сего числа в полгода не поставит, а великому государю о том будет известно; и у тех людей половина поместий и вотчин отписана будет на государя, а другая половина отдана будет тем людем, чьи в тех поместьях и вотчинах беглые люди и крестьяне явятся" (ibid. No 2092). Но и этот указ, очевидно, не имел успеха, как свидетельствует указ от 5 апреля 1707 года, в котором сказано: "Ведомо великому государю учинилось, что многие помещики и вотчинники, забыв страх Божий, тот великаго государя указ презрели, беглых людей и крестьян держат за собою, а иные из поместий своих и вотчин высылают и в прежние места не отвозят, а другие, не допустя их до прежних мест, вновь принимают". Посему государь повелел подтвердить, что с ослушниками будет поступлено по указу 1706 года неотложно, и, сверх того, указал: "Для сыску беглых людей и крестьян в уезды воеводам ездить самим, и сверх сказок помещиков и вотчинников и приказчиков и старост, которые до сего числа дали, и которые не дали, тех же сел и деревень, выбрав из крестьян по пяти и по шести, а в больших по 10 и по 15 человек, добрых и знатных, и о вышеописанных беглых людех и крестьянех взять у них сказки по евангельской заповеди и под опасением смертныя казни. И с сего указа по всем воротам прибить листы, а в города послать грамоты и в приказы, куда надлежит, памяти" (ibid. No 2147). Но едва ли и этот указ был успешнее прежних; ибо выгоды от побегов и от приема беглых крестьян были соблазнительны, и год от году, с развитием податей и разных повинностей, не уменьшались, а увеличивались. Наконец правительство, кажется, перестало делать новые распоряжения о преследовании беглых крестьян, по крайней мере с указа от 5 апреля 1707 года до нас не дошло ни одного нового распоряжения об этом предмете.
Законодательство, видя постоянную безуспешность указов о преследовании беглых крестьян, обратилось к иным мерам и мало-помалу стало готовить средства к тому, чтобы побеги крестьян с одной земли на другую представляли им сколько можно менее интереса, и лучшим средством для сего признало отделение тягла от земли и перенесение его на крестьянина. Первая попытка в этом роде была сделана еще в 1682 году относительно посадских людей и крестьян в дворцовых владениях. В указе этого года сказано: "Которые посадские люди и крестьяне перешли из одного дворцового города или села в другой дворцовый город или село до переписки новых писцов, которые были со [7] 182 (1674) года, и в писцовых книгах и в тягле или в оброке написаны; и тем быть в тех городех и селех, где они живут, а на прежние их жеребьи, откуда они пришли, не возить и сыщикам к розыску не отсылать. А которые сошли после новых писцов; и тех свозить на прежние их жеребьи, откуда кто пришел" (ibid. No 980). Здесь закон уже ясно допускает давность в крестьянских побегах, которую прямо отрицало Уложение 1649 года, отменившее урочные годы. По новому закону беглый крестьянин, попавший в переписные книги и записанный в тягло на новом месте, уже не считался беглым и не переводился на старое место жительства. Конечно, здесь говорится пока только о крестьянах, переходящих с одной земли дворцового ведомства на другую землю дворцового же ведомства; но, как бы то ни было, прикрепление к земле уже заметно теряет свою прежнюю силу, явилось другое прикрепление к тяглу -- только бы крестьянин был крепок тяглу, землю же может и менять; эту мену утверждает само правительство, занося беглого в писцовые книги на новом месте жительства. Это новое прикрепление указало дорогу к отделению крестьян владельческих от дворцовых и черных волостей, к разделению прежде неделимого крестьянского сословия. Земли государева и владельческая были одинаковы между собою, следовательно, и крестьяне, живущие на них, были одинаковы; тягло же государево и тягло владельческое были неодинаковы; следовательно, и крестьяне, живущие на них, не могли уже быть одним нераздельным сословием. Это ясно выражено в статьях о беглых крестьянах, внесенных в наказы писцам 1682 года. В сих статьях написано: "Дворцовых беглых крестьян и бобылей и посадских людей по писцовым и переписным книгам сыскивать и из-за помещиков и вотчинников вывозить, а сколько за кем в бегах жили, и то писать в книги, именно. Которые беглые крестьяне, выбежав из дворцовых городов и сел, в Москве живут и в городех в службе и в тягле; и тех писать в книгах именно особ статьею, а до указу с Москвы и из городов не вывозить. Которые крестьяне, не хотя платить государевых доходов, тяглые свои дворы и жеребьи кому сдали, или продали, а сами живут в тех же или в иных дворцовых селех у кого в соседях и в захребетниках, а государевых податей ничего не платят; и тех вывозить и селить на старые их жеребьи, или где пристойно, чтоб в захребетниках без тягла никто не жил. Пожилых денег на прошлые годы за дворцовых беглых крестьян на помещиках и вотчинниках, также на дворцовых крестьянех помещиком и вотчинником за их беглых крестьян не имать" (ibid. No 981). То же подтверждает и другой указ того же года, которым предписывается выдавать беглых людей и крестьян их помещикам и вотчинникам, ежели они бежали после разбора [7]183 (1675) года; но только в таком случае, когда будут о них челобитчики, а о которых челобитчиков не будет, и тех не отсылать, чтоб в том дворцовым селам тягостей и сбору доходов остановки не было. А из-за помещиков и вотчинников тутошних же (т.е. дворцовых) городов беглых пришлых людей и крестьян отдавать по крепостям без урочных лет по Уложению (ibid. No 982). Из обоих узаконений прямо видно, что правительство пыталось уже проводить новую мысль отделения тягла от земли и имело в виду главную цель, чтобы в захребетниках без тягла никто не жил; мысль же, кто принадлежит к которой земле, уже становилась на втором плане; закон прямо запрещает переводить беглых крестьян на старые места, ежели не будет челобитчиков.
С тою же мыслию об отделении тягла от земли, притом в более общих размерах, были изданы последующие указы. Так, указом от 1 января 1699 года дозволяется вотчинничьим крестьянам для промыслов записываться в тягло по городам и слободам; в указе сказано: "Которые люди государевы, патриаршие и монастырские и помещиковы крестьяне похотят жить для торговых своих промыслов на Москве, и им велено по купечеству записываться в слободы, где кто похочет, а всякие государевы подати платить и службы служить, также из слободы в слободу не закладываться" (ibid. No 1666). Или в указе от 11 марта 1700 года сказано: "Дворцовых, архиерейских и монастырских, и помещиковых, и вотчинниковых крестьян, которые живут в городех на тяглых землях и тягло платят, взять в посады; а которые из них в посады не похотят, и им в городех на тяглых землях не жить, и не торговать, и лавок и кожевенных промыслов и откупов не держать, а продавать их лавки и кожевенные и иные заводы по Уложенью тяглым людям, а самим им не владеть" (ibid. No 1775). Здесь в обоих указах платеж государева тягла и поступление на тяглую городскую землю уничтожает все другие крепости и крестьяне еще признаются людьми свободными, членами общества, а не частною собственностию; от их усмотрения зависит принять на себя городское тягло и с тем вместе оставить землю владельца, освободиться от обязанностей владельческого крестьянина. По последнему указу крестьяне только тогда возвращались помещикам и вотчинникам, когда за ними не было городской собственности и городского промысла; в указе сказано: "А у которых крестьян в городех торгу в лавках и владения их кожевенных и иных заводов нет; и тех велеть из посадов отдавать помещикам и вотчинникам, за кем они были, и кому крепки, а в посадех быть не велеть". Конечно, таковое узаконение могло явиться только при условии не брать податей с землевладельцев за пустые дворы их беглых крестьян, принявших на себя городское тягло; и действительно, указание на подобное условие мы встречаем в указе от 12 февраля 1710 года, где написано: "За пустые дворы, которые запустели после переписных книг [7]186 (1678) года, во все приказы денежных податей, и окладнаго, и запрос-наго, и провианта, и рекруты, и работных людей на прошлые годы доимочных с тех вотчин, на остальных крестьянех не имать для того, чтоб от того оставшим крестьянам тяготы не было и к тому большие пустоты не учинилось" (ibid. No 2252). Конечно, этот указ был еще частным распоряжением, относящимся, собственно, к городам тогдашней Московской губернии; но эта частная попытка уже указывает на новый взгляд правительства относительно сбора податей и отправления земских служб.