3) Но исправляя работы по земледелию и по хозяйственным постройкам на господина, издельные крестьяне не принимали на себя других работ в пользу землевладельца. Так, в отписке от 16 сентября [7]189 (1681) года Гремкинский и Саволобуевский приказчик пишет к Безобразову: "Да писал ты, государь, ко мне холопу твоему, здесь всякой завод заводить: коровы, овцы, и свиньи, и гуси, и куры индейские; и я холоп твой всякую животину завожу и покупаю, а ходить за нею некому, а здеся дворовых людей нет, а крестьянам давал, и они неемлют животины". Или далее в той же отписке: "Да изволил ты, государь, чтоб вино сидеть на сторону из провару, и вина сидеть не кому. А кои, государь, крестьяне бегали из Подчертева в Черкаские городы, что бегали из Тройкова Ларка Михайлов, Гришка с братьями и с товарищи; и я государь, заставливал Гришку с братьями, да Ларку Михайлова, что бегал с Тройкова; и они без денег не сидят, прошают от вари по гривне, а даром не хотят сидеть, мыста опять побежим".
4) Кроме работ с издельных крестьян сбирался еще и оброк разными произведениями крестьянского хозяйства. Так приказчик пишет к Безобразову от 11 декабря 189 года: "Писал ты, государь, ко мне холопу твоему про лен и про посконь, велел со крестьян собрать и прислать к Москве; и льну, государь, ныне на крестьянех правил, и крестьяне сказали, что не родился, и я вместо льну собрал поскони и послал к тебе к Москве".
Самого управления издельными крестьянами в его подробностях, из переписки Безобразова, знать нельзя; впрочем, очевидно, управление это было самовластно и чересчур строго; так, например, ни крестьяне, ни приказчик не смел даже платить казенных податей без разрешения господина. В одной отписке приказчика и старосты с выборными к Безобразову написано: "Приезжали, государь, из Боровска пушкари, а спрашивают, государь, полтинных денег за летошний год, и ты, государь, што то укажешь?" Безобразов в одном своем приказе пишет: "Бить кнутом старосту и бочаров (за то, что по их недосмотру сгорел господский дом) водя по деревням, только бы чуть живы были, и оковав прислать к Москве на их подводах". И вообще в приказах Безобразова кнут и батоги встречаются нередко. Но в то же время крестьяне еще не были совершенно безгласны; так, когда Безобразов велел приказчику поверстать Подзаваловских крестьян с Тельченскими, то Подзаваловские крестьяне на это не согласились и отвечали присланному приказчику: "Нам де против Тельченских крестьян такая тягль тянуть не в мочь; воля государя нашего Андрея Ильича, а мы верстаться с Тельченскими не будем".
Таким образом, и в жизни, так же как и по закону, в последние сорок лет перед первою ревизией, положение и значение владельческих крестьян было самое неопределенное. За ними, с одной стороны, много еще оставалось старых прав, как бессменных жильцов и тяглецов на чужой земле, самостоятельных и полноправных членов русского общества; они и в жизни еще пользовались и правами гражданской личности, и правами собственности; они управлялись своими выборными общинными начальниками, имели право суда общего для всех русских, могли заниматься торговлею и другими промыслами, могли вступать в договоры с частными лицами и с казною, снимать подряды и брать в оброчное содержание земли и разные угодья, даже нанимать угодья у своего господина, и все это делать могли от своего лица, а не от имени господина, даже могли иметь своих крепостных людей и свои земли как городские, так уездные; даже сами господа иногда писали крестьян участниками в своих собственных делах. Но, с другой стороны, владельческие крестьяне много уже потеряли старых прав, господа могли уже их продавать и закладывать без земли, могли переводить в дворовые люди, судить своим судом, наказывать телесно, брать их имущество, переводить с оброка на изделье и наоборот. Вообще власть землевладельцев теперь получила сильное развитие и при всяком удобном случае давила старые крестьянские права; сама крестьянская община сильно уже была подчинена владельцу, и приказ владельца, даже его приказчика, уничтожал мирские приговоры; власть землевладельца успела проникнуть во все крестьянские отношения, даже в семейные. Крестьяне в жизни были уже недалеки от того, чтобы совершенно сравняться с рабами, с полными холопами.
ПОЗДНЕЙШЕЕ ВРЕМЯ
КРЕСТЬЯНЕ КРЕПОСТНЫЕ
ЗНАЧЕНИЕ КРЕСТЬЯН ПО ЗАКОНУ ВО ВРЕМЯ ПЕТРА ВЕЛИКОГО
С первой ревизии 1719 года начинается новая жизнь крестьян; все лишения прежних прав, мало-помалу вошедшие в жизнь и частью утвержденные или признанные законами после 1675 года, теперь окончательно утверждены ревизиею и на последующее время. С тем вместе открыт путь к дальнейшему развитию прав владельческих и стеснению прав крестьянских. Ревизия как государственная мера, основанная на иных началах, а не на тех, на которых производились доселе народные переписи в России, обошла все прежние общественные условия крестьянского быта и тем самым послужила исходною точкою для развития новых взглядов на государственное значение крестьян, при которых прежнее их значение все более и более забывалось и терялось из виду.
Ревизия прежде всего зачислила крестьян в один разряд с задворными, деловыми и дворовыми людьми. По указу, состоявшемуся еще 26 ноября 1718 года, предписано для ревизии: "1) взять сказки у всех (дать на год сроку), чтобы правдивые принесли, сколько у кого в которой деревне душ мужеского пола; 2) расписать, на сколько душ солдат рядовой, с долею на него роты и полкового штаба, положа средний оклад; 3) учинить на каждый полк два коммиссара, одного полкового, а другого от земли... Земский (коммиссар) должен на уреченные сроки сбирать с крестьян деньги и отдавать полковому коммиссару при всех офицерах, обретающихся при полку, и брать у них отписки, и о том ведение подавать в ревизион-коллегию или в воинскую и ландгевдингу" (ПСЗ. No 3248). И потом указом от 22 января 1719 года о самой ревизии определено, что под именем всех душ мужеска пола в деревне должно считать как крестьян и бобылей, так задворных и деловых людей, которые устроены пашнею, т.е. как людей, прикрепленных только к земле, так наемников и крепостных людей, полных холопов, лишь бы владелец отвел им землю. В указе сказано: "Ради расположения полков армейских на крестьян всего государства брать во всех губерниях сказки с таким определением о дворцовых и прочих государевых, патриарших, ахиерейских, монастырских, церковных, помещиковых и вотчинниковых селах и деревнях, також однодворцам, Татарам и ясачным без всякой утайки, невзирая ни на какие старые и новые о дворовом числе и поголовные переписи; но учиня самим переписи правдивые, сколько где, в которой волости, в селе или деревне крестьян, бобылей, задворных и деловых людей (которые имеют свою пашню), по именам есть мужеска пола, всех, необходя от старого до самого последнего младенца с летами их, и подавать те сказки в губерниях" (ibid. No 8287).
Указ от 22 января 1719 года, по-видимому, еще отделяет холопов и вообще дворовых людей от крестьян, он повелевает подавать сказки только о крестьянах, бобылях, задворных и деловых людях, которые устроены пашнею. Это, по-видимому, только мера, подобная прежним, против владельческих злоупотреблений, против незаконного и в последнее время, как мы уже видели, широко развившегося у владельцев обычая писать крестьян под именем задворных и деловых людей, устроенных пашнею, и, таким образом, укрывать их от платежа казенных податей и отправления разных повинностей, лежавших на крестьянстве. И действительно, указ сей так и был понят тогдашними землевладельцами, и они стали подавать сказки только о крестьянах и, может быть, о деловых людях, устроенных пашнею. Но правительство, узнавши об этом, незамедлило высказать прямо и ясно, что указ от 23 января 1719 года не есть старая мера, а совершенно новое постановление, не исключающее из народной переписи и дворовых людей, полных холопей. Государь в указе от 5 февраля 1720 года написал: "Слышу я, что в нынешних переписях пишут только одних крестьян, а людей дворовых и прочих не пишут, в чем может быть такая ж утайка, как и во дворах бывала. Того ради подтвердите указом, чтоб всех помещики писали своих подданных, какого они звания ни есть, также и причетников церковных, кроме попов и дьяконов, которым особливую роспись также подать надлежит, и всем им дайте сроку на полгода" (ibid. No 3, 481).