Хотя первая ревизия, изменившая, по своим началам, значение крестьян по закону, в Петровское время еще не получила полного развития и применения к делу; тем не менее на практике, в жизни, далеко уже развила произвол владельцев. Мы уже видели, что владельцы продавали крестьян в розницу, раздробляя семейства, отдельно отцов от детей и т.п., как прямо сказано в указе Петра Великого: "Продают людей, как скотов в рознь". Но еще нагляднее представляет развитие владельческого произвола современник Петра, крестьянин Иван Посошков. Он в своем сочинении "О скудости и богатстве", написанном в 1724 году, говорит: "Помещики на крестьян своих налагают бремена неудобоносимая; ибо есть такие бесчеловечные дворяне, что в рабочую пору не дают крестьянам своим единого дня, еже бы ему на себя что сработать. И такс пахотную и сенокосную пору всю и потеряют у них. Или что положено на их крестьян оброку или столовых запасов, и то положенное забрав, и еще требуют с них излишнего побору, и тем излишеством крестьян в нищету пригоняют и который крестьянин станет мало мало посытее быть, то на него и подати прибавят. И за таким их порядком крестьянин никогда у такого помещика обогатиться не может; и многие дворяне говорят: крестьянину не давай обрости, но стриги его яко овцу до гола; и тако творя, царство пустошат, понеже так их обирают, что у иного и козы не оставляют. От таковые нужды домы свои оставляют и бегут иные в Понизовыя места, иные ж и во Украинныя, а иные и в зарубежныя; тако чужия страны населяют, а свою пусту оставляют" (Посошков. С. 182, 183). Конечно, широкий произвол владельцев над крестьянами не был прямым порождением первой ревизии, он был сильно подготовлен предшествовавшим временем, как мы уже видели, владельцы и прежде не очень стеснялись в своих распоряжениях крестьянам; тем не менее нельзя отрицать, что ревизия много способствовала развитию владельческого произвола, ибо она, по началам своим, отрицала прежние права крестьян. Владельческий произвол при ее помощи развился бы еще сильнее, ежели бы его не сдерживала железная воля Петра;* этому лучшим доказательством служит непомерно быстрое развитие произвола в последующее время.

______________________

* Петр Великий в наказе воеводам 1719 года предписывал помещиков, разоряющих крестьян, лишать управления своими деревнями и деревнях отдавать в управление родственникам, а их довольствовать определенными доходами (No 3294).

______________________

Впрочем, порядок отношения крестьян к владельцам, представленный Посошковым, без сомнения, достоверен, но только в частности, а не вообще. Мы знаем из других источников, что не все же имения так управлялись, как изображает Посошков, а напротив, во многих имениях управление было довольно определено и нестеснительно для крестьян. Вот наказ управителю, как управлять деревнями, писанный известным вельможею Артемием Волынским в 1724 году, где, между прочим, владелец говорит: "Повинен каждый крестьянин, имея тягло (а в тягле по наказу должны быть два работника и две работницы), вспахать моей земли две десятины в поле, а в дву потомуж, мерныя, а имянно всякая десятина 80 сажен длиною, а 40 сажен поперечнику. А которая земля учреждается под пшеницу, под горох, под конопли, под мак, просо, репу и лен, -- оную пахать и собирать всем поголовно, кроме положенной на них десятинной пашни. Також на целое тягло уровнять земли крестьянам их собственныя во всех деревнях: когда тягло вспашет на меня две десятины в поле, то надобно, чтоб собственной ему земли было на всякое тягло вдвое, которую не запуская конечно повинен всякий крестьянин сам на себя вспахать и на всю землю посеять, не отговариваясь тем, что посеять нечем или не на чем пахать, понеже на то им определяется ссуда". Далее о других доходах с крестьян он же пишет: "Понеже все помещики получают с своих деревень доходы и столовые припасы: для того велите во всех деревнях купить молодых овец и молодых свиней и раздайте на каждое тягло по одной овце и по одной свинье неимущим крестьяном, и по прошествии года брать с каждого тягла в год в декабре месяце по пуду свинаго мяса, по три фунта масла коровья, да по одному молодому барану. В июне месяце с них же с кажного тягла по три фунта шерсти свечей и по пяти аршин посконнаго холста, и притом еще с Васильевских и с Никольских крестьян сморчков сухих по одному фунту, малины сухой по одному фунту, с Батыевских, вместо сморчков и малины, брать по два фунта грибов сухих. Да когда мне случится быть в Москве или в Петербурге, тогда с кажнаго тягла брать по одному гусю, по одной утке, по одной русской курице, по одному поросенку и по 20 яиц". Этот порядок, относительно надела крестьян землею и сбора доходов, почти одинаков с приказами князя Долгорукого и Андрея Ильича Безобразова, писанными до первой ревизии.

Но в наказе у Волынского, рядом с стариною, идут и разные новости, свидетельствующие об обширнейшем развитии помещичьей власти. Так, он требует, чтобы крестьяне для своих нужд отправлялись на ближние торги не иначе, как с дозволения приказчика и под надзором десятского или выборного. И ежели десятский за кем из отправившихся на торг заметит пьянство или мотовство, или какое-нибудь непотребство, то в тот же день должен о том объявить приказчику, который, при собрании лучших крестьян, должен о виноватом разыскать и по розыску учинить по вине наказанье. Потом власть помещика над крестьянами простирается еще далее. Волынский пишет: "По вся годы свидетельствовать бедных мужиков, отчего он обеднял, и ежели не от лености и не от пьянства припала ему скудость, таких ссужать хлебом всяким; а когда потом поспеет хлеб, оный данный от него взять, а прибыль ему отдать. Также хотя которые от своего непотребства и от лености обнищали, и тех ссужать однакож с наказанием, дабы впредь даром хлеб есть неповадно было. Буде же и за тем себе пользы не сделают; то таких брать в конюхи или в пашенную работу на мой двор, и таких ленивцев или непотребцов кормить месячиною невеяным хлебом, и чтоб он был в непрестанной работе, и подати за них моими деньгами платить" (Москвит. 1854 года. Т. I. С. 11 -- 42). Здесь, при всей попечительности и желании добра крестьянам, уже заметно развитие помещичьей власти гораздо большее против прежнего времени.

Кроме того, в самых указах правительства мы видим, что доходы помещиков с крестьян имели до некоторой степени определенный размер; так, в указах от 4 и 13 апреля 1723 года сказано: "На Украинцев сверх осмигривенного сбора положить еще по четыре гривны с души, вместо того, что прочие крестьяне платят дворцовые во дворец, синодального ведения в синод, помещиковы своим помещикам" (ПСЗ. No 4191, 4195). Или плакатом от 26 июня 1724 года полагается: "С государственных крестьян, кроме 74 копеек подушных, вместо тех доходов, что платят дворцовые во дворец, синодального ведения в синод, помещиковы помещикам, по 40 копеек с души" (ibid. No 4533).

А что этот размер доходов владельца, хотя приблизительный, был недалек от действительности, принимая его в общей форме, а не по частным, хотя многочисленным исключениям, это доказывают хозяйственные ведомости Нижегородского архиерейского дома за 1721, 1722 и 1723 годы. По сим ведомостям значится, что за Нижегородским архиерейским домом были следующие вотчины: 1-е село Ельня и село Архангельское с деревнями в них по ревизии положено в подушный оклад 1138 душ мужеска пола; 2-е село Покровское, Егна тож, с деревнями, 843 души мужеска пола; 3-е село Преображенское с деревнями, Дикия Поля тож, 461 душа мужеска пола; и 4-е село Мотовилово 68 душ мужеска пола. И всего в четырех вотчинах мужеска пола душ, положенных в оклад 2510 душ, а считая дворами по переписным книгам [7]186 (1678) года, 383 двора. Крестьяне сел Ельны, Егны и Преображенского состояли на изделье или на барщине и обрабатывали на архиерейский дом следующее количество десятин земли во всех трех полях: в селе Ельне 303 десятины на 1138 душ окладных; в селе Покровском, Егна тож, 43 десятины с полудесятиною на 843 души; в селе Преображенском 171 десятина на 461 душу. Следовательно, на обработку архиерейской десятины в селе Ельне было положено три души и 229/303; в селе Покровском на десятину 19 душ и 16/43; в селе Преображенском две души и 119/271 барщина, как видится, весьма легкая, особенно ежели принять в расчет, что в трехпольном хозяйстве ежегодно обрабатывается только две трети земли, а треть отдыхает. Так именно и значится в ведомостях Нижегородского архиерейского дома, где сказано, что в 1721 году в селе Ельне с деревнями архиерейской пашни под рожь и яровое обрабатывалось 195 десятин, в селе Покровском 29 десятин, в селе Преображенском 114 десятин; в 1722 году в Ельне 181 десятина, в Покровском 29 1/2 десятин, в Преображенском 114 десятин; в 1723 году в Ельне 234 1/2 десятины, в Покровском 29 десятин, в Преображенском 114 десятин. И в тех же хозяйственных ведомостях сказано: "1) оброчного хлеба с тех вотчин со крестьян не сбирается; 2) в тех же вотчинах на архиерейский дом сына в укос бывает по 2015 копен в год, и то сено употребляется про домовой скот, все без остатку; 3) с помянутых трех вотчин (т.е. кроме села Мотовилова, с которого доход не показан), сверх пашни и оброков, запросом в дом архиерейской с тех вотчин крестьяне платят в год: с села Ельни с деревнями за масло и дрова 20 рублев и с деревни Жуковой оброку и за сенные покосы по 65 рублев в год; с села Покровского, Егна тож, оброку и за масло, и за дрова 15 8 рублев. И того с тех вотчин крестьяне в дом архиерейский оброку платят по 243 рубли в год. С тех вотчин за отдаточные пустоши и иного никакого сбору, кроме вышеобъявленного, не бывает; 4) от тех вотчин годовых работников в доме архиерейском бывает по 8 человек, дается им от тех вотчин денег по 5 рублев на год человеку, и того 40 рублев, а хлеба тем работникам в Даче ничего не бывает; а годовых подвод в доме архиерейском от тех вотчин не бывает; 5) в тех же вотчинах сбиралось с крестьян: на содержание управителю денег 34 рубли 74 копейки, хлеба ржи 21 четверть, овса тож, пшеницы 5 четвертей, итого 47 четвертей; приказчичей десятинной пашни на посеве 4 десятины в поле, а в дву потомуж; да неокладных: с крестьянских свадеб по 3 алтына по две деньги с свадьбы, да с выводных из вотчин вдов и девок по 4 алтына, да с ослушников, кои по нарядам на изделье не пойдут и в кабаках пьют, по 3 алтына по две деньги. Судье села Архангельского да села Преображенского, Дикия Поля тож, с крестьян въезжего с двора по 2 деньги, да по хлебу, да празничного с осмака на три праздника по 6 денег, да с свадьбы по 2 деньги, да с выти хлеба ржи по четверти, овса потомуж, да на него ж пашут пашни по две десятины в поле, а в дву потомуж" (из неизданных материалов). Таким образом, разделивши на 2442 души весь владельческий доход архиерейского Нижегородского дома, получим на душу пашенной работы седьмую долю десятины с дробями, сенокосу одну копну без 427/2015 долей и 13,414/1221 копеек деньгами. Ежели весь этот подушный доход владельца переложить на деньги, то будет не более как около четырех гривен с души, как именно и обозначен владельческий подушный доход в приведенных выше указах; следовательно, говоря вообще, обозначенный указами доход помещика с крестьянина не противоречил действительному среднему подушному доходу владельцев с крестьян. Факты, представленные хозяйственными ведомостями Нижегородского архиерейского дома, подтверждаются и ведомостями Нижегородского Печерского и Макарьевского Желтоводского монастырей. По ведомости Печерского монастыря за 1721,1722 и 1723 годы значится: "В Печерских вотчинах, в селе Высоком с деревнями 946 душ мужеска пола, по ревизии, а пашни монастырской на них положено в 1721 году 91 десятина в ржаном и яровом полях; в 1722 году 85 десятин, в 1723 году 88 десятин; в селе Нагавицыне 198 душ, на них монастырской пашни в первом году 29 десятин, в другом году 30 1/2 десят., в 3-м 29 1/2 десят.; в селе Ягодне с деревнями 978 душ, монастырской пашни в первом году 167 1/2 десят., во 2-м 169 десят., в 3-м 167 десятин; в селе Перевоз с деревнями 751 душа, пашни монастырской в 1 -м году 87 десят., во 2-м 86 и в 3-м 87 десятин; в селе Шпилеве с деревнями 517 душ, монастырской пашни по 88 десятин в каждом году; в селе Коропове 318 душ, монастырской пашни по 59 десятин в каждом году. Да с тех же вотчин, за разные мелкие поборы платилось деньгами по 13 копеек с долями с ревизской души. Да со всех же сих вотчин каждогодно шло в монастырь по 4000 кочней белой капусты, по 40 000 огурцов крупных, да 80 ведр мелких огурцов; сверх того, из вотчин высылалось в монастырь по 20 человек работников летних и по 10 зимних; работникам этим крестьяне давали на содержание: летним -- каждому по 5 рублев, а зимним -- каждому по 2 рубли, всего 120 р.; да еще тех же вотчин крестьяне каждогодно косили на монастырь по 3225 волоковых копен сена" (из неизданных материалов). На общее число 4279 душ приходилось владельческой пашни 607 десятин, т.е. по седьмой доли десятины на душу, 3225 копен сенокосу, т.е. меньше копны на душу, да деньгами 676 р. 27 коп., т.е. около 16 копеек с души. Следовательно, общий итог всех поборов и работ также едва ли доходил до четырех гривен на душу. А. по ведомостям Макариева Желтоводского монастыря за те же годы оказывается, что: "На 3022 души монастырских крестьян монастырской десятинной пашни приходилось 142 десятины в поле, а в дву потомуж, т.е. по всех трех полях 426 десятин, следовательно, на десятину почти по 10 1/2 душ работников; да те же крестьяне должны были накосить и привезть на монастырской двор 2450 копен сена. Сверх того, с тех же вотчинных крестьян Желтоводского монастыря оброчного хлеба и столовых запасов, и лесных припасов сбиралося: хлеба ржи 12 четвертей, овса тож, круп гречневых осмина, Алатырского уезда с сел Сары и Медяны с 832 душ меда 20 пуд, грибов сушеных 20 четвертей, груздей и волжениц соленых 50 ведер, когда грибам род бывает, по 600 ужищ и возжей, по 200 лубов мочал, по 870 тесниц трех саженных и по 500 рогож кулевых, Троицкого погосту с села Ивановского, Пятницкое тож, с деревнями, с 462 душ: за верховые ухожья оброчнаго меда 7 пудов 13 фунтов и 50 тесниц трехсаженных; с села Святиц Нижегородского уезда, с 85 душ: за верховые ухожья оброчного меда 12 пудов 27 фунтов, когда род бывает, грибов сушеных 8 четвертей, волжениц соленых 20 ведер, 400 бревен трехсаженных, 40 сосен семи и осми сажен, 100 лубов мочал, 80 тесниц трех сажен, по 200 ужищ и возжей, по 200 обувей лаптей, по 500 пучков лык; Нижегородского уезда с села Николаевского, Керженец тож, с 111 душ: яиц курячих 2000, ягод малины, клюквы, брусники по 172 ведра каждой ягоды, да из бортных ухожьев меда по 70 пуд, дров по 2000 возов, да лопат по 688 на год. Нижегородского уезда с подмонастырской слободы да с сел Ивановского, Мазы с деревнями, с 1233 душ; да с тех же со всех вотчин с 3032 душ сбиралося на монастырь работников -- годовых 46 человек, да двумесячных 35 человек, а денежная им дача по найму производилася от крестьян же, хлебом же работники питалися монастырским". Сверх того, с тех же вотчин шло деньгами 82 рубли 50 копеек (из неизданных материалов). Вероятно, ежели все поборы и работы с вотчин Макариева Желтоводского монастыря положить на деньги, то придется опять не более четырех гривен с души, как обозначено в приведенных выше указах 1723 и 1724 годов, ибо исчисленные в ведомостях поборы, состоявшие преимущественно из лесных произведений, в такой лесной стороне, как Нижегородский и Алатырский край, особенно в начале XVIII столетия, были чрезвычайно дешевы; притом произведения сии брались из монастырских же лесных дач; следовательно, здесь шел в цену только труд крестьянина, самый же материал был не его, и ему ничего не стоил. Все это очень ясно показывает, что после первой ревизии, в продолжение царствования Петра Великого, хотя и были значительные злоупотребления владельцев, и многие крестьяне оттого терпели крайнее разорение; но тем не менее общий уровень владельческих доходов с крестьян был почти в половину менее подушной подати в казну; особенно таковою легкостью пользовались крестьяне дворцовые и синодального ведомства, в управлении которыми было более порядка и отчетности.

Таким образом, первая ревизия хотя внесла в Русскую администрацию и законодательство новые начала, небывалые прежде в России и сильно изменившие значение владельческих крестьян, -- однако все сии начала в царствование Петра Великого далеко еще не имели полного развития. Старый порядок, старое значение крестьян еще были очень сильны; ни администрация, ни общество не могли еще от них отвыкнуть; сам Петр Великий в этом деле поступал весьма осторожно и не пренебрегал старым порядком, не имея возможности вполне заменить его новым без ощутительных неудобств в администрации. Да и вообще, государственные и бытовые реформы Петра так были обширны и разнообразны, что он, по необходимости, развитие многих начал, внесенных им в Русскую жизнь, должен был предоставить последующему времени. Первая ревизия, поравнявши дворовых людей с крестьянами и отнявши у владельцев право исключительной собственности на тех и других, не успела уничтожить вконец старого порядка и старых понятий о значении крестьянства; в обществе даже было убеждение, что крестьяне принадлежат владельцам только временно, что право владения на крестьян только условливается службою владельцев. Так, петровский современник, крестьянин Иван Посошков, пишет: "Крестьянам помещики не вековые владельцы, того ради они не весьма их и берегут; а прямой их владетель Российский самодержец, а они владеют временно. И того ради не надлежит их помещикам разорять; но надлежит их царским указом хранить, чтобы крестьяне были крестьянами прямыми, а не нищими; понеже крестьянское богатство -- богатство царственное" (Посошков. С. 183). Но еще яснейшие свидетельства о таковом убеждении общества мы увидим в последствии.

Для самих крестьян существенное изменение в их бытие и значении, порожденное первою ревизею, еще было незаметно: они во все продолжение царствования Петра еще думали, что пользуются прежними правами, и все притязания господской власти считали старыми злоупотреблениями. Действительно, по форме последния походили на прежние обычаи владельцев, хотя, в сущности, истекали из новых начал и имели уже опору в законе. Так, например, продажа крестьян без земли производилась и прежде, вследствие известного указа 1675 года; то же должно сказать о переводе крестьян в дворовые люди; участие владельцев в платеже крестьянами разных казенных податей также не было новостью, ибо владельцы и до первой ревизии, как уже известно, принимали сильное участие в этом деле и имели для того особых стряпчих, хотя закон в то время и не обязывал их к этому; не новостью также было вмешательство владельцев в крестьянский суд и расправу, да притом ревизия на это прямо и не указывала, -- права владельцев относительно суда над крестьянами вытекали из ревизии только как дальнейшие последствия; сами работы крестьян на владельцев, а также разные владельческие оброки еще не всегда и не везде разнились от прежних работ и оброков, да и по закону крестьяне не были еще лишены права искать суда на владельческие притеснения.