Само положение полных холопов и кабальных слуг, существенно прямо и резко измененное первою ревизиею, еще не ясно сознавалось теми самыми людьми, до которых оно более всего касалось; холопы, по-прежнему состоя в полном распоряжении своих господ, вероятно, еще и не замечали, что по ревизии они сделались членами Русского общества, что за них уже платится подушная подать. Кабальные слуги, вследствие ревизии потерявшие право на свободу по смерти господ, конечно прежде других должны были заметить всю невыгоду своего нового положения; но и их положение в самом законе так еще было не ясно и так соприкасалось со старыми обычаями, что и они, по всему вероятию, считали еще себя кабальными слугами, а не полными холопами, да и сам закон окончательно, кажется, не решил их участи, ибо и по смерти Петра мы еще встретим указы, касающиеся кабальных слуг.
Введенная первою ревизиею перемена отношений между владельцами и их подданными разных разрядов, в царствование Петра Великого, еще не сознавалась ясно ни тою ни другою стороною; вся тяжесть этой перемены и постепенное ее развитие проявились уже при ближайших Петровых преемниках, ко времени которых мы теперь и обратимся.
КРЕСТЬЯНЕ И ВООБЩЕ КРЕПОСТНЫЕ ЛЮДИ С 1725 ПО 1762 ГОД
Начала, неясно и не вполне высказанные в первой ревизии, по смерти Петра Великого быстро стали развиваться и разъясняться: в какие-нибудь 35 лет владельческие крестьяне и кабальные люди, еще не совсем слитые с полными холопами при Петре Великом, так сравнялись с ними, что уже составили одно безразличное крепостное состояние, утратившее почти все права личности.
Законодательство после Петра Великого прежде всего обратило внимание на кабальных людей, и указом от 26 марта 1729 года вконец уничтожило их прежние права и обратило их в крепостных полных холопов. И действительно, кабальные люди стояли первые на череде преобразований, как потому, что они лишались прав более ощутительных, так и потому, что Петр Великий, ни первою ревизиею, ни последующими указами, не успел ясно определить новое значение этого многочисленного класса прежних полусвободных людей. Эта неопределенность и значительность потери прав, которой по новому положению подвергались кабальные люди, не замедлили с их стороны вызвать реакцию. В 1729 году в феврале месяце появился и распущен был в народе небывалый указ от 19 декабря 1728 года, что будто бы "для поминовения великой княжны Натальи Алексеевны, с церковников и с боярских людей, с кабальных и не кабальных, и других, которые положены в генеральство в подушный оклад на расположение армии, с сего числа впредь не имать, кроме крестьян и других чинов, и чтоб оный указ по всей России к свидетельству душ послать из сената при указе". Указ сей, явно составленный для того, чтобы произвести движение в церковниках, кабальных и не кабальных боярских людях, должно быть, имел значительный успех в этом классе народа и сильно встревожил правительство; ибо немедленно были посланы строгие сыщики, и к 5 марта уже был издан имянной указ, в котором сказано: "По сыску явилось, что списки с того мнимого указа составил, умысля воровски, попович Иван Степанов, который пойман и в том воровстве повинился; того ради для всенародного известия настоящий императорский указ во всем государстве печатными листами публиковать, дабы всякого чина люди о том ведали, и у кого такие воровские составные списки явятся, не верили, и приносили бы оные и объявляли на Москве в сенате, а в городах губернаторам и воеводам, и им губернаторам те списки у них собирая, присылать в сенат немедленно" (ПСЗ. No 5374). А вслед за тем сделано распоряжение всех кабальных людей, даже и тех, которые по прежним указам следовали в военную службу, немедленно записывать в подушный оклад за теми помещиками, за которыми они живут по кабалам, и также поступать и с малолетными детьми кабальных людей. В указе от 26 марта 1729 года сказано: "1) Которые кабальные люди от домов объявлены и назначены в солдаты и матросы, и поныне за перемену не отданы и в службу еще не отосланы, а требуют их к себе помещики, тех для определения в службу не отнимать и перемены или, вместо переменных, денег за них не требовать, а написать их всех в подушный оклад за теми помещиками, от которых они в сказках показаны, или к кому во услужение приняты, дабы от платежа подушного нигде обойдены не были, 2) также кабальных людей детей, которые отданы до возраста, всех в возраст пришедших и малолетных написать в подушный же оклад против первого пункта, и в службу не отсылать" (ПСЗ. No 5392). Таким образом, права кабальных людей окончательно уничтожены одним указом, и они навсегда сравнены с полными крепостными людьми; так что после сего об них более уже не упоминается в указах.
Вслед за кабальными людьми той же участи подверглись и, так называемые прежде, вольные государевы гулящие люди. Они, как мы уже видели, еще по указам Петра Великого потеряли свое прежнее значение и обязаны были или идти в военную службу, или за негодностью приписаться к кому-либо в услужение; но это распоряжение не совсем еще было приведено в исполнение, и даже несколько времени после Петра еще встречались вольные гулящие люди; посему последовал вновь указ от 16 июня 1729 года, по которому таковые люди или должны были поступать в военную службу, или за негодностию записываться за кого-либо в подушный оклад, или ссылаются в Сибирь на поселение, и ни в каком случае не оставляются в прежнем положении вольных государевых людей; напротив, они, как неимеющие уже прав, ловятся полициею и приводятся в воеводские канцелярии, где их, как сказано в указе: "Не держав ни мало времени отсылать годных в службу, в военную коллегию, а негодным велеть себе приискивать таких, которые бы их писали за собою в подушный вклад, а ежели никто не примет, оных посылать для поселения в Сибирь, дабы чрез то шатающихся и праздных без дел и без платежа подушных денег никого не было" (No 5441).
Сими двумя указами начала первой ревизии, относительно кабальных и гулящих людей, дотоле неясные, получают полное развитие; и сии два класса людей окончательно отменяются и теряют свои прежние права -- закон уже не признает их существования.
Между тем правительство, сознавая неопределенность и шаткость нового положения крепостных людей вследствие первой ревизии, кажется, имело в виду сочинить особое уложение, в котором бы права и обязанности крепостных были определены ясно и точно, и, кажется, сочинением такового уложения занимался сенат. Так по крайней мере намекает сенатский указ от 5 июля 1728 года, в котором сказано: "Во всех губерниях и провинциях публиковать печатными указами, дабы беглые люди и крестьяне без всякого опасения из бегов шли на прежния жилища и ко владельцам своим, покамест сочиниющееся уложение окончено и публиковано будет" (No 5301). Но этому новому уложению почему-то не суждено было прийти к окончанию и быть публикованным; а постепенное юридическое падение крепостных людей и уничтожение их прав личности -- своим чередом и быстро совершалось под влиянием разных частных указов.
Так, например, указом от 25 октября 1730 года, в отмену прежних прав, боярским людям, монастырским слугам и крестьянам запрещено приобретать недвижимых имения, как в городах, так и в уездах (No 5622). Или по регламенту камер-коллегии 1731 года крестьяне были лишены прав вступать в подряды и откупа. В 22 статье сего регламента сказано: "Крестьян ни в откупы, ни в подряды, кроме найма подвод и судов и каких-либо работ, допускать не велено". Или, по тому же регламенту, платеж казенных податей решительно переведен на ответственность владельцев. Этот порядок, как мы уже видели, хотя был заведен еще Петром Великим, но прежняя привычка обращаться прямо к крестьянам еще имела большую силу, от чего и была значительная недоимка; поэтому регламент в 6 статье прямо и ясно предписывает: "Те подушныя деньги платить самим помещикам, а где помещиков нет, приказщикам и старостам, или тем людям, кому оныя деревни приказаны... А ежели который помещик сам, или в небытность его приказщик, или тот кому их деревни поручены, на срок не заплатят; то в такие деревни, для платежа тех денег, обретающимся на вечных квартирах полковникам, а в небытность их офицерам, обще с воеводами посылать экзекуцию, и велеть немедленно править на помещиках, а где помещиков нет, на приказщиках и на старостах обще, и их понуждать, чтобы они сбирали с крестьян. А буде крестьяне приказщиков и старост слушать не будут, в том им вспомогать по их требованию, и с тем платежей к воеводам отсылать" (No 5789). Таким образом правительство не только отстраняет крестьян от непосредственных сношений с своими органами при платеже податей, но даже принимает на себя обязанность силою помогать владельцам и их приказчикам, ежели крестьяне окажутся непослушными. Далее, указом от 5 июня 1732 года разрешается владельцам переселять своих крестьян из одного уезда в другой, только не иначе как с разрешения камер-коллегии и с обязанностью платить подушные подати в том уезде, где крестьяне записаны по ревизии (No 6117). В сущности это право владельцев не новое, они переселяли своих крестьян из одного имения в другое и в XVII столетии; но с первою ревизиею от такого права могло быть замешательство в сборе податей, как прямо и сказано в указе: "Дабы от такового безуказного переводу в платеже подушных денег и рекрут и прочих указных сборов не было помешательства и доимок". Почему и возник вопрос: разрешать ли помещикам перевод крестьян из одного уезда в другой, который и был разрешен этим указом в пользу помещиков подтверждением их старого права. Наконец, у крестьян указом от 18 декабря 1739 года отнято право покупать людей в услужение и даже для постановки вместо себя рекрутов. В указе сказано: "Дворцовых и монастырских крестьян к покупке не только для собственной своей услуги, но и в рекрутскую отдачу не допускать, для того, что тем вотчинам между собою покупки производить невозможно, а принуждены покупать у помещиков же. И так оныя дворцовыя и монастырския вотчины сами будут всегда в состоянии, а помещиковы умалятся, и от того доимки умножатся" (No 7937).
Постепенное уменьшение прав, которыми еще при Петре Великом пользовались крепостные дворовые люди и крестьяне, наконец дошло до того, что они, в начале царствования Елизаветы Петровны, толпами уходили от помещиков и добровольно просились в военную службу, даже утруждали своими просьбами императрицу, как прямо сказано в указе от 2 июня 1742 года: "В прошедшем мае месяце сего 1742 года, многие помещиковы люди, отбывая от помещиков своих, бежали, и затеяв собою, якобы помещиковых людей повелено записывать в вольницу, били челом о записке себя в военную службу, и о том подавали самой императрице челобитныя, согласясь не малым собранием и порознь. Другие же о записке себя в военную службу хотя челобитен не подавали; но, смотря на других свою братью, от помещиков своих бежали ж, желая записаться в военную службу и, по поданным от своей братьи об оном челобитным, яко бы указа ждали". За это, по словам того же указа, сим охотникам до военной службы "учинено на площади с публикою жестокое наказание; а именно: которые подавали челобитныя не малым собранием, те биты кнутом, и из них пущие к тому заводчики сосланы в Сибирь на казенные заводы в работу вечно; а которые челобитныя подавали порознь, те вместо кнута биты плетьми, а прочие батоги, и по наказании, кроме тех, которые сосланы в ссылку, отданы помещикам их в услужение по-прежнему". Для предупреждения подобных движений впредь, настоящим указом предписано: "Наикрепчайше подтвердить, чтобы впредь помещиковы люди, отбывая от помещиков своих, отнюдь не бегали и о записке в военную службу нигде не просили; а ежели кто впредь в таких побегах и продерзостях явятся, таким конечно чинено будет жестокое наказание, биты кнутом и сосланы в работу вечно" (No 8577). Таким образом, по настоящему указу, крепостные люди потеряли окончательно и прежнее право на самовольное вступление в военную службу.