Крестьяне на Руси

by Беляев Иван

______________________

В-третьих, сельские и городские крестьяне или черные люди разделялись на тяглых и нетяглых, или вольных. Тяглые люди иначе назывались по княжеским грамотам данъскими и письменными людьми и числяки, или численными людьми. Так в грамоте великого князя Василия Васильевича Кирилову монастырю, данной в 1456 году, князь пишет: "А тяглых людей им (монахам) моих великого князя, даньских письменных, в то их село и деревни не принимати" (ААЭ. Т. I. No 60). Или в договорной грамоте великого князя Дмитрия Ивановича Донского с князем Владимиром Андреевичем: "А численных людей блюсти ны с одного, а земль их не купити.... А черные люди к становщику; тых в службу не приимати, а блюсти ны их с одного, а земль их не купити" (Собр. гос. гр. и дог. Т. I. No 33). Здесь тяглыми людьми называются прямые члены той или другой общины, записанные в общину домохозяева, от своего лица владевшие землею, хотя бы и не в собственность, и платившие с земли подати и тянувшие во все общинные розметы и разрубы; а нетяглыми назывались те, которые не были прямыми членами никакой общины и жили на земле и владели землею не от своего лица, а посему и в общинные разрубы не тянули: таковы были все захребетники, дети при отцах, приемыши, и приходящие работники и подсуседники: они знали не общину, а того, за кем жили, и он уже отвечал за них перед общиною.

Таким образом, крестьянами на Руси в XIV и XV столетиях назывались все свободные члены Русского общества, состоящие в городских или сельских общинах, и тянувшие дань и отправлявшие разные общественные повинности по разрубам и розметам общин, как члены той или другой общины. Теперь следует рассмотреть различные отношения крестьян к земле, к землевладельцу, между собою и к правительству.

ОТНОШЕНИЯ КРЕСТЬЯН К ЗЕМЛЕ

По исконному убеждению Русского народа земля составляла основание всех отношений человека из общества: без земли можно было быть княжим боярином, слугою княжим и боярским, монахом, священником или другим духовным лицом; без земли же можно было быть батраком, наемным работником и вообще вольным государевым человеком, но чтобы быть членом городской или сельской общины, для этого непременно должно было иметь какую-либо долю городской или сельской земли. Гость, купец, крестьянин не могли быть без земли, они считались принадлежащими к той или другой общине по земле, или, по тогдашнему выражению, по земле и воде тянули к городу или волости. Боярин, монастырь, приобретая землю, через сие самое делались членами общины, по земле и воде тянули к городу, и наоборот -- крестьянин, купец, вообще тяглый человек, лишаясь земли, переставал быть тяглым человеком и членом общины.

В XIV и XV столетиях земли по-прежнему были и общинные, и частные, и крестьяне могли жить или на общинных землях, или на своих собственных, или на владельческих; отсюда и отношения крестьян к земле были различны.

1) Ежели крестьяне сидели на общинной или черной земле, то они пользовались ею только как члены общины, получая в надел известные участки или выти земли в бессрочное пользование, так что на одном и том же участке крестьянин мог сидеть целую жизнь и передавал его своим наследникам, но, разумеется, с неизменным условием быть членом общины и тянуть во все общинные разрубы и розметы. Этот участок земли, до некоторой степени, представлял как бы собственность крестьянина; он мог даже отдавать его в заклад и продавать только с условием, чтобы тот, кто примет от него этот участок, тянул в общинные разрубы и розметы или окупил все общинные пошлины, лежащие на этом участке, или, как тогда говорилось, обелил его, а в противном случае лишался своей покупки, как об этом прямо говорят договорные грамоты князей. Так, например, в договорной грамоте великого князя Дмитрия Ивановича Донского с князем Владимиром Андреевичем сказано: "А кто будет покупит земли данные, служни или черных людей, а те, кто возможет выкупите, пне выкупит; а не возмогут выкупите, ине потянут к черным людем; а кто не всхочет тянути, ине ся земль сеступят, а земли черным людем даром" (Собр. гос. гр. и дог. Т. I. No 33). Это условное право отчуждения общинных земель особенно было развито в городах, о продаже городских черных земель мы имеем несколько свидетельств в договорных грамотах, или вот купчая 1609 года, в которой продавец ясно указывает, что он продает общинную городскую землю, вот слова купчей: "Се аз Леонтей Фомин сын Глинского посада, продал есми Ивану Михайлову сыну Холмогорцу лаку свою на Глинском посаде в новом ряду... по своей купчей, что яз Леонтй купил у Богдана Федорова сына Кальяникова... А продал есми в дернь без выкупа и с полавочною землею, как иным лавкам земли сколько доведется того ж нового ряду без вывета" (В моем собран, грамот). Здесь владелец продает общинную землю, даже не измеряя ее, а сколько доведется по общинному измерению на его долю, как иным лавкам доведется. Но, конечно, крестьянин, продавая или иным образом передавая другому общинную землю, продавал собственно не землю, а свое право на нее, которое составляло его собственность, земля же и по, передаче другому оставалась общинною землею; ибо черных или общинных земель сами князья не могли покупать, как прямо свидетельствуют договорные грамоты князей. Так в вышеприведенной договорной грамоте великого князя Дмитрия Ивановича Донского с князем Владимиром Андреевичем сказано: "А которые слуги к дворскому, а черные люди к становщику, тех в службу не принимати, а блюсти ны их с одного, а земль их не купити".

Крестьянин, владеющий участком общинной земли, имел на нее все права пользования и распоряжения, мог отдавать ее в наем, мог сам возделывать ее в каких угодно видах, т.е. обращать в пашню, в огород, оставлять перелогом, ставить на ней строения и прочее. Община во все это не вступалась, крестьянин в этом отношении был полным хозяином данного ему участка, только бы исполнял лежащие на нем общинные обязанности. Одно судное дело 1462 -- 1464 годов довольно отчетливо изображает отношение крестьян к своей общинной земле. Крестьяне говорят на суде: "Та, господине, земля наша Воиславская, а мы, господине, ту землю орали и косили; а за Савкою, господине, земля наша была за нашим крестьянином в выти; а Харя, господине, у нас жил в селе Воиславском девять лет, а ту, господине, землю делал; а как, господине, у нас Харя вышел из села; уже тому 20 лет; а мы господине от тех мест ту землю орем и сеем и в наем отдаем, и из старины та земля Звенигородская" (Акты, отн. до юрид. быта. С. 636). Крестьяне имели право и частные земли владельцев присоединять к своим общинным землям посредством мены, покупки и выкупа. Так в грамоте Белозерского князя Михаила Андреевича (1446 -- 1468 гг.) сказано: "Что заложил в Кирилов монастырь пожню Бренко, да другую пожню Семен Попв за Марьевою речкою, а Бренко заложил остров, пожню ниже Городка; и яз пожаловал старосту Городечского и всех крестьян, велел есми им те пожни выкупите, что будет в кабалах написано в Брейковой и Семеновой; и они им (Кириловским монахам) те деньги дадут, а пожню возмут к волости, да владеют теми пожнями крестьяне" (ibid. С. 125).

2) Ежели крестьянин сидел на своей собственной земле, им самим расчищенной из дикого поля, или купленной у другого землевладельца собственника, то он был полным собственником, как и прочие частные землевладельцы, мог свободно как отчуждать ее, так и распоряжаться ею, мог продавать, дарить, завещать, отдавать в наймы, селить на ней крестьян на свое имя. Полное свидетельство сему представляет духовная крестьянина Прокопия Бородкина, в ней завещатель пишет: "Се аз Прокопей Марков сын Бородкин, Луской Пермецы Лоемской волости крестьянин, пищу по себе сию изустную память... А что есть у меня Прокопья деревни и дворы, и дворовые хоромы, и вне двора, и сенные покосы, пожни и рыбные ловли, и всякие деревенские угодья, чем преж отец мой Марко и после его аз Прокопей владел по купчим и по закладным, и по всяким писмянным крепостям, и что есть у меня хлеба всякого сухого в амбарах, и скота, и коней, и коров, и всякого житейского заводу, и теми вышеписанными деревнями и дворовыми хоромами, сенными покосы, и рыбными ловлями, и всякими деревенскими угодьи, по купчим, и по закладным, и по всяким писменным крепостям, и скотом, и животом, и всяким житейским заводом. И по кабалам на ком взять, и тем вышеписанным всем яз Прокопей при смертном своем часу благословил и наделил сына своего Феодора Прокопьева с женою своею Мариной" (ibid. С. 66). Или вот еще свидетельство жалованной грамоты великого князя Василья Ивановича 1524 года о занятии диких мест в собственность, где крестьянам дозволяет на занятые земли сажать крестьян, строить дворы и вообще хозяйничать, как собственникам. Князь пишет: "Пожаловал есмя Двинян Наумку, Кобеля, Савина сына, да Давыдка Степанова сына... Что ми били челом, а сказывают, что в Двинском уезде, за рекою за Двиною, нашли ключи соляные на речке на Юре, на лесу на черном... А дворы де и пашни на те местах не бывали от века, а от волости де те места за 20 верст со всех сторон, угодья де к тем местам не пришли ни от которых волостей... И ож будет так, как Наумка и его товарищи сказывали; и яз Князь Великий пожаловал Наумку и его товарищев, велел есми им на тех местах ключи соляные чистит и лес сечи, и дворы ставите, и пашни пахати, и пожни чистити, и людей к себе звати на те места, нетяглых и неписьменных, добрых, а не татей и не разбойников" (ААЭ. Т. I. No 385).

3) Крестьяне, сидящие на чужой земле, т.е. на земле частного собственника, -- князя, боярина, монастыря, купца, крестьянина, занимали землю только по взаимному согласию с землевладельцем, и при недостатке такового согласия не могли оставаться на таковой земле: земля сия вполне принадлежала своему собственнику, и крестьянин сидел на ней в качестве бессрочного жильца, мог просидеть на ней целую жизнь, и даже передать ее своим детям, но могло быть и так, что через год, около Юрьева дня осеннего, он или сам оставлял землю, или хозяин ссылал его. Впрочем нельзя сказать, чтобы переселения крестьян с одной земли на другую были общим правилом, это скорее были исключения, по крайней мере, в XIV и XV столетиях; ибо мы почти во всех грамотах встречаем упоминания о старожильцах как на общинных, так и на частных землях, а старожильцы нередко говорят, что иной живет на занимаемой им земле 20, иной 30, 40, 50, 80 лет, что и деды и отцы его жили на этой, же земле. Крестьянин, живущий на чужой земле, имел право обрабатывать ее и пользоваться ее плодами, делясь ими с господином наполовину, (исполовник) или по другим условиям; он даже в некоторых случаях отвечал по занятой им земле перед правительством, он платил с земли подати в казну, как член общества, по земле он тянул судом и данью и иными пошлинами; земля, хотя и чужая, сообщала ему характер владельца, по земле он был не наймитом, батраком, а наемщиком, домохозяином. Но и со своей стороны крестьянин сообщал чужой, находящейся в его пользовании, земле особенное значение, -- он не только заставлял ее приносить плоды для себя и господина, но и само государство получало с земли доход только потому, что на ней живет крестьянин, с земли пустующей, нежилой, не бралось податей, равным образом и земля, возделываемая рабами господина, также не считалась тяглою землею. Свидетельством этому служат все дошедшие до нас писцовые, переписные и окладные книги. Крестьянин обыкновенно получал от господина двор и долю или выть пахатной земли и сенокоса и право въезжать в лес, ежели таковой был, за что платил господину своею работою или произведениями возделываемой земли и оставался хозяином данного участка, пока не оставлял его сам, или пока землевладелец не сгонял его. Но иногда землевладелец отдавал крестьянину несколько деревень со всеми угодьями и предоставлял ему как хозяину населять отданные деревни, призывать на них крестьян и пользоваться всеми доходами на известных условиях. Так в грамоте митрополита Даниила крестьянину Дементию (1527 года) митрополит пишет: "Пожаловал семи ис старинного своего крестьянина Дементия, Мелетиа Нестерова сына Новикова, Филимонова внука, домовыми Пречистые Богородицы... и своими митрополичими деревнями в Вологодском уезде... деревнею Вондажскою, да деревнею Фотиньевскою, да дерев: нею Ларивоновскою, да деревнею Онцыфоровскою и с селищи и с пустоши, и с лесы, и с луги, и с пожнями, и с озеры, и с реками, и с болоты, и со всеми угодьи, что к тем деревням и селищам и к пустошам из старины потягло. А дал семи ему на те старые деревни льготы на десять лет; того для, что те деревни от меженины запустели; а отъидет десять лет и мне его пооброчити, как будет пригоже. А на селища и на пустоши, и на лес людей ему призывать и деревни ставити, и слободу сбирати, и льготные ему грамоты на урок давати, посмотря по местом, как будет пригоже. А тех ему деревень, ни селещ, ни пустошей, ни лесов, ни лугов, ни пожен, ни озер, ни рек, ни болот не освоивати, ни окняжить, ни обоярити, ни продати, ни заложити, ни по душе не дать, ни иною которою хитростью от церькви Божией не отстаивати" (ААЭ. Т. I. No 74).