ОТНОШЕНИЯ КРЕСТЬЯН К ЗЕМЛЕВЛАДЕЛЬЦУ
Отношения крестьян к землевладельцам по дошедшим до нас грамотам были очень разнообразны, хотя основанием их служило одно начало, что крестьянин был наемщик земли у господина, но условия найма были далеко не одинаковы.
1) Крестьянин мог селиться на господской земле совершенно пустой, на лесу и расчищать и обработывать ее, строить на ней двор и проч. своими средствами, даже как мы уже видели в грамоте митрополита Даниила, селить на ней других крестьян, давать им льготы и делать разные условия. Здесь крестьянин в отношении к землевладельцу находится в качестве чистого наемщика, полного хозяина, землевладелец уступает ему на известных условиях почти все свои права на землю, выключая право собственности и право отчуждения.
2) Крестьянин мог селиться на господской земле уже прежде обработанной и занять двор, построенный господином; но обрабатывать землю своими орудиями, своим рабочим скотом без всякого пособия от землевладельца. Здесь отношения крестьянина к землевладельцу, конечно, ниже предшествовавших, но все еще крестьянин не теряет характера наемщика, он платит господину за пользование землею своим трудом или тою или другою долею плодов, смотря по условию с господином. Отходя от господина в Юрьев день, таковой крестьянин не оставался должным и мог сказать господину: "Жил я у тебя на селе, но тебе ничем не виноват, могу свободно отойти в установленный законом сроки". Мало того, посеянный крестьянином хлеб оставался в его пользу, и он на другой год мог снять его и продать, и свезти к себе на новое место жительства, оставивши часть его в пользу господина, как было положено между ними в прежнем условии.
3) Крестьян садился на господской земле и получал от господина рабочий скот и орудия, даже хлеб на прокорм и семена, или, как тогда говорилось, на семены емены, и сверх того денежное пособие или ссуду. Таковой крестьянин в отношении к землевладельцу почти терял значение наемщика, а делался должником, обязанным платить и капитал, и проценты, и цену за пользование землею. Таковые крестьяне по грамотам назывались серебрениками и жили, кажется, на том же положении, как и кабальные люди, и не выплатив ссуды, не могли оставить господина ни в какой срок, и при переводе другим землевладельцем, сей последний не иначе мог взять их, как давши за них господину окуп. Так в грамоте Белозерского князя Михаила Андреевича сказано: "И вы бы серебреников отказывали о Юрьеве дни, да и серебро заплатит... коли серебро заплатит, тогды ему и отказ" (ААЭ. Т. I. No 48). Или об окупе упоминает данная тем же князем жалованная грамота Ферапонтову монастырю, в ней сказано: "Кого к себе перезовут людей из иных княжений, или кого окупив посадят" (ibid. No 36). Серебреники или вообще крестьяне, получавшие от господина ссуду, не только должны были обрабатывать землю или платить господину условленную часть плодов, но и отправлять другие работы на господина, какие он найдет нужными по хозяйству. Мы уже видели образчик сих работ в уставной грамоте митрополита Киприана, данной в 1391 году Константиновскому монастырю, где сказано, что крестьяне и церковь наряжали, и двор тынили, и хоромы ставили, и пашню пахали на монастырь изгоном (барщиною), убирали хлеб и сено, и прудили пруды, и сады оплетали, и на неводе ходили, и хлебы пекли, и пива варили, и лен пряли и отправляли другие работы по хозяйству землевладельца. Ясно, что крестьяне этого разряда имели уже характер скорее наймитов, чем наемщиков; в их ссудных записях так и писалось: жить за господином, пашню пахать и всякую черную работу работать. Вся разница их от наймитов состояла в том, что им отводилась доля земли для собственного хозяйства, с которой они должны были платить казенные подати и тянуть в общинные разрубы и розметы.
ОТНОШЕНИЯ КРЕСТЬЯН МЕЖДУ СОБОЮ
Крестьяне по отношению друг к другу составляли общины, которые имели своих выборных начальников, голов, сотских, старост и других. Каждая община составляла отдельное юридическое или скорее, административное целое, впрочем, целое свободное, а не замкнутое; в члены общины каждый поступал по своей воле, садясь на землю, которая или принадлежала к общине или тянула к ней в административном отношении. Крестьянские общины были различны: у крестьян, живущих на черных или общинных землях самою большою общиною была волость, имевшая своего старосту, в эту высшую общину тянули низшие общины, -- села и большие деревни, приписанные к волости, имевшие также своих старост; а к селам тянули малые деревни, починки и другие мелкие поселки. У крестьян, живущих на землях частных владельцев, общину составляла вотчина, т.е. все села, деревни и починки, принадлежащие к одному имению и находящиеся в одном уезде. У мелких землевладельцев, имевших по два и по три, и по пять дворов, крестьяне тянули или к общинам волостным, ежели не имели привилегий, или составляли общины из нескольких мелких имений, находящихся в соседстве и состоявших по общественным своим повинностям в одной кости.* Здесь не было нарушения прав землевладельца; ибо крестьянин как свободный человек, как член русского общества, в отношении к землевладельцу был только жильцом, наемщиком, и все отношения их были чисто гражданские, частные, основанные на взаимных условиях; общественные же отношения, публичные, сюда не принадлежали, для них была другая форма -- община. Конечно, иногда богатые, сильные землевладельцы принимали на себя и общественные отношения крестьян, так что их крестьяне ничем не тянули ни к наместникам, ни к волостелям, ни к другим общественным властям: но это был не общий порядок, а привилегия, даваемая самим правительством тому или другому земледельцу из особенной милости или по другим соображениям; по общему же порядку общественные отношения крестьян шли мимо их землевладельцев, при посредстве крестьянских общин и их старост, и других начальников, выбираемых самими крестьянами.
______________________
* Об отношениях владельческих крестьян к волостным черным общинам представляет указание одна судная грамота 1576 года; в этой грамоте судья, княжеский боярин, приказывает послать грамоту в черную волость, чтобы сотские и десятские сей волости поймали и представили в суд некоторых крестьян, живших на соседних владельческих землях. В грамоте сказано: "А в волость в Сенеге, которая обошла около Васильевы да Алексеевы их людей деревни, к сотским и к десятским и ко всем крестьянам Михаиле Юрьевич велел послать грамоту, чтобы они с неделыциком Васильевых да Алексеевых людей Истомку Быкова с товарищи имали да выдали неделыцику" (в моем собр. грам. с. 274). Или одна жалованная грамота 1486 года свидетельствует, что крестьяне, жившие на владельческих землях, тянули в волостные разрубы и розметы; в грамоте сказано: "Пожаловал есми Злобу да Федка Андроповых детей Ворыпяева, что их село в Коломенском уезде, в Коневской волости Нукиматово; и кто у них в том сельце учнет жити людей; ино те их люди к сотскому и десятскому с тяглыми людьми не тянут ни в какие проторы и разметы" (из моего собр. грамот). Следовательно, без жалованной грамоты владельческие крестьяне тянули бы в волостные разрубы.
______________________