Но как по уставной грамоте было предоставлено на волю местных земщин управляться ли своими выборными властями или государевыми наместниками, то в ограждение тех земщин, которые не пожелали бы управляться своими выборными властями, царь Иван Васильевич в своем Судебнике, изданном в одно время с уставною грамотою в 1550 году, разными постановлениями значительно усилить местную земскую власть и уравновесил ее с властию наместников и их пошлинных людей. По царскому Судебнику были оставлены в своей силе все прежние порядки участия земских властей в суде и управлении наместников. По Судебнику в параллель с Приказною избою наместника поставлена Земская изба с своими выборными старостами и излюбленным земским дьяком в каждой местной земщине. На суде наместника или волостеля рядом с наместничьим судьею или тиуном сидели выборные судьи с своим земским дьяком, и суд наместника или волостеля без участия земских судей Судебник признает недействительным. Самое судное дело писалось земским дьяком и подписывалось земскими судьями; наместничий же дьяк только писал копию с судного дела, писанного земским дьяком, которая утверждалась на-местничьею печатью; и дело, писанное земским дьяком, передавалось наместнику, а копия с него, писанная наместничьим дьяком, отдавалась земским судьям, т.е. выборным, старостам и целовальникам. Кроме того, по желанию местной земщины закон дозволял учреждать по городам особых земских выборных начальников, называвшихся городовыми приказчиками. Эта земская власть действовала особо от наместников заодно с старостами, сотскими и целовальниками. Городовые приказчики были защитниками интересов земщины против своевольств и притеснений со стороны наместников и их пошлинных людей. Наместничьи люди, по свидетельству Судебника, никого из жителей города не имели права взять под стражу и заковать ни до суда, ни после суда, не объявив об этом наперед городовому приказчику, старостам и целовальникам; в противном случае городовый приказчик с старостами и целовальниками освобождал взятого из-под стражи, и сверх того взыскивал на наместничьих людях бесчестье, смотря по званию обиженного. Непосредственные обязанности городовых приказчиков были следующие: 1) защищать жителей от обид и притеснений со стороны наместничьих людей при нарядах к городовым и другим казенным работам; 2) смотреть, чтобы торговля производилась на узаконенных местах, и чтобы никто в ущерб города не заводил торгов в уезде без государевой жалованной грамоты; 3) чтобы в сборе податей, отправлений повинностей соблюдался порядок согласно с общинною раскладкою, и чтобы никто не был изобижен ни в раскладке, ни в сборе; а посему городовым приказчикам предоставлялось решение всех споров по земским и податным делам; 4) старосты, сотские и десятские должны были представлять городовым приказчикам всех пришлых подозрительных людей, которые окажутся в той или другой городской общине; 5) наконец, городовые приказчики наблюдали за целостию общественных имуществ и защищали их против наместников и их пошлинных людей, а также вместе с старостами отдавали с торгов на оброк все оброчные статьи и угодья, принадлежащие городу. В волостях обязанности городовых приказчиков лежали на особых выборных властях, называвшихся дворскими.
ЗЕМЩИНА ВСЕЙ РУССКОЙ ЗЕМЛИ И ЗЕМСКИЕ СОБОРЫ
Между тем как местные земщины устраивали свои дела и поддерживали местное самоуправление частию своими внутренними силами, главным образом заключавшимися в общинном устройстве земщин, частию законами, издаваемыми верховною властию со времени царя Ивана Васильевича, старавшегося поддержать и утвердить местное самоуправление; в то же самое время слагалась, вызванная единодержавием и централизациею, новая громадная общественная сила под именем общей земщины всей Русской земли с центром в Москве, у подножия царского престола. Эта сила, в начале единодержавия почти незаметная и несосредоточенная, мало-помалу, со временем так выяснилась, что самодержавный царь Иван Васильевич должен был уже признать ее и вызвать к гласной деятельности на первом Земском соборе, на который были созваны в Москву выборные от всех городов Русской земли. Нововенчанный царь, чтобы явиться пред этою громадною силою, несколько дней провел в уединении, посте и молитве, и потом, вы-шедши из Кремля, окруженный духовенством в церковных облачениях со крестами и в сопровождении бояр и воинской дружины, взошел на Лобное место, около которого стояли безмолвно выборные всей Русской земли, поклонился им на все стороны, изложил вкратце все беспорядки боярского правления во время его малолетства и потом обратился к выборным с такою речью: "Людие Божий и нам дарованные Богом! Молю вашу веру к Богу и любовь к нам. Ныне ваших обид и разорений и налог исправити невозможно замедления ради юности нашея и беспомощности, и неправд ради бояр моих и властей. Молю вас, оставьте друг другу вражды, и тяготы свои покройте любовию христианскою; а отныне впредь я вам, сколько мне можно, сам буду судья и оборона, и стану неправды разорять и хищения возвращать". Деяний первого Земского собора в Москве до нас не дошло; но что он остался не бесследным, на это мы имеем прямые свидетельства в уставной грамоте 1550 года и в царском Судебнике. А что всего важнее, этот первый собор показал выборным, что кроме местных интересов той или другой земщины есть еще интересы земщины всей Русской земли, что эта земщина составляет одно общее целое и что голос этого целого, организованный в форме Земского собора, имеет силу, признанную самим правительством, и сам царь в важных случаях нуждается в этом голосе. Первый опыт Земского собора открыл дорогу и для следующих; так до нас дошел приговор Земского собора, созванного царем Иваном Васильевичем в 1566 году по случаю войны с Стефаном Баторием. Созывались ли еще соборы Иваном Васильевичем и его сыном Федором, мы об этом пока еще не имеем известий; но с прекращением Рюриковой династии на Московском престоле земщина всей Русской земли, естественно, должна была в лице своих выборных собраться в Москву для избрания нового государя, и Земский собор действительно собрался, но только не полный. Борис Федорович Годунов, тогдашний искатель Московского престола, вероятно не надеясь на успех своего искательства перед выборными людьми со всех концов в Русской земли, ограничился только созванием жителей Москвы, которые и выбрали его на Московский престол. Земщина всей Русской земли на этот раз смолчала и признала царем Бориса; но зато когда явился самозванец, то она поддержала Бориса, точно так же, как в свою очередь не поддержала и самозванца, не подумавшего при своем воцарении спросить ее голоса. Той же участи подвергся и царь Василий Иванович Шуйский, выбранный своими сторонниками и московскою чернию.
Наконец междоусобия, почти не прекращавшиеся по смерти Бориса Федоровича Годунова, вызвали деятельность долго молчавшей земщины всей Русской земли. Казалось, все уже было потеряно для России. Москва была в руках Поляков, бояре ссорились между собою, одна партия приглашала в цари Польского королевича Владислава, другая торговалась с Польским королем Сигизмундом, думая только о том, как повыгоднее для себя продать ему Московское государство. Казалось, всякая связь между русскими городами уже была разорвана, -- где признавали царем королевича Владислава, где искали царя у Шведов, где держались Тушинского вора или других самозванцев; а толпы вооруженных Поляков, Шведов, казаков и русских изменников-грабителей везде ходили, беспрепятственно грабили и опустошали; мирные жители оставляли свои жилища и скрывались по лесам. Все уже считали Московское государство обреченною жертвою, за которую никто не хотел вступиться, которая была уже связана по рукам и ногам и ожидала только заклания. Один только голос раздавался за веру и отечество, голос узника, патриарха Гермогена, томимого голодом за караулом в Чудовской келье; и на этот голос, видимо слабый, отозвалась земщина всей Русской земли, разоренные города и селения вдруг почуяли, что они составляют одно целое, -- Русскую землю, -- начали ссылаться друг с другом и поднялись как один человек, каким-то чудом отыскали и достаточно войска, и нужные средства на его содержание, нашли достойных военачальников и правителей, -- и порядок восстановился. Земщина явила свою силу, и враги, готовые поглотить Россию, с бесчестием отступили перед ее силою. Москва очищена от Поляков и изменников, и собрался Земский собор, на который съехались выборные от всех городов Русской земли, которые не были заняты врагами. И на этом Земском соборе приговором всей Русской земли был избран на царство Михаил Федорович Романов, внук первой супруги царя Ивана, Анастасии.
Со времени избрания на царство Михаила Федоровича Романова земщина всей Русской земли в лице своих выборных почти постоянно во все время его царствования присутствовала в Москве и принимала деятельное участие в правлении, так что этот государь не принимался ни за одно важное дело, не посоветовавшись с выборными от земщины, и во всех своих распоряжениях опирался на ее голос, и большую часть указов и грамот писал так: "Мы, великий государь, учинили о том собор и приговорили то-то". Или: "По нашему великого государя указу и по соборному приговору всей Русской земли". Так что во все это время власть государя стояла рядом с властию общества, или с властию земщины всей Русской земли, и полное самодержавие, врученное Земским собором царю Михаилу Федоровичу, шло об руку с народною волею всей Русской земли и составляло одну нераздельную власть, точно так же как местные земщины уже сознательно составляли одну общую земщину всей Русской земли. По дошедшим до нас памятникам мы имеем одиннадцать известий о Земских соборах в Москве за 32 года царствования Михаила Федоровича; и, судя по некоторым намекам памятников, выборные одного собора проживали по нескольку лет в Москве и по требованию государя сходились к нему на совещание, потом прежние выборные заменялись новыми. Так выборные 1613-го года, избравшие Михаила на царство, оставались, кажется, в Москве до 1615 года включительно. Ими был избран Михаил на царство в 1613 году, от их имени в том же году была послана соборная грамота к Польскому королю Сигизмунду об очищений Русской земли и о размене пленных, от их же имени посылались соборные грамоты в 1614 году к Донским и Волжским казакам; и они же, должно быть, присутствовали на соборе 1615 года, на котором по указу государеву и по приговору всей Русской земли велено со всех городов Московского государства, со всяких людей, с животов (имуществ) сбирать служилым людям на жалованье деньги, пятая деньга. Но от 12 января 1616 года мы уже имеем царскую грамоту о высылке в Москву из городов по три человека с каждого города выборных людей, из посадских лучшей и средней статьи, добрых разумных и постоятельных людей для царского и земского дела на совет, и тем выборным людям на Москву явиться в Посольском приказе к думному дьяку Петру Третьякову". Следовательно, прежние выборные люди были уже отпущены по домам в 1615 году. А в апреле месяце того же 1616 года сии новые выборные люди на соборе в царских палатах приговорили: "Со всех городов, с посадов и с уездов, с гостей и с торговых и со всяких посадских людей, и со всяких ремесленных людей, и с тарханщиков, и с монастырей, которые торгуют, и со всяких слобод с торговых людей, чем кто ни торгует, чей кто ни буди, никого не обходя, собрати с животов служилым людям на жалованье пятая деньга (20 %) деньгами, а не товаром; а с уездов, с сошных людей по сошному разводу, по сту по двадцати рублев с сохи (с 400 десятин)". Потом, в 1618 году кажется, те же выборные приговорили на соборе укрепить Москву по случаю нашествия королевича Владислава и разослать царские указы к воеводам по городам, чтобы спешили с своими полками к Москве. Те же выборные присутствовали на соборе в 1619 году, на котором по предложению новопоставленного патриарха Филарета Никитича, приговорили послать писцов и дозорщиков по всем городам для составления новых писцовых и дозорных книг, чтобы уравнять все подати и повинности, ибо старые писцовые и дозорные книги, по случаю многих разорений и опустошений в предшествовавшие годы, оказываются несогласными с наличным населением и капиталами. На этом же соборе определено собрать в Москву новых выборных, со всякого города, из духовенства по одному человеку, из дворян и боярских детей по два человека, и из посадских людей также по два человека, которые бы умели рассказать обиды насильства и разоренья, и чем Московскому государству полниться, и ратных людей жаловать и устроить бы Московское государство, чтобы пришли все в достоинство". В 1621 году этот новый собор, на котором участвовали как духовенство, бояре, думные люди, дворяне, боярские дети, стрельцы и казаки, и всякие служилые люди, так и гости торговые и всяких чинов жилецкие Московского государства, по предложению царя и патриарха приговорил, в союзе с Турецким султаном и Шведским королем, начать войну с Поляками и с собора же прямо послать разборщиков для сбора служилых людей по городам и предписать городским воеводам, чтобы объявили служилым людям готовиться к походу. В 1632 году вновь был созван собор, по случаю войны с Польским королем, на котором приговорено: "На жалованье ратным людям в городах с торговых людей взять пятую деньгу, а духовенство, бояре, дворяне и другие помещики и вотчинники обещались представить роспись, сколько кто даст на вспоможение государевой казне". Этот же собор присутствовал в Москве и заседал в государевой Столовой палате и в 1634 году, на котором царь Михаил Федорович прямо говорил выборным, что вам в прошлом [7]141 (1633) году на первом соборе объявлено о неправдах Польского короля. На этом новом соборе было приговорено вновь собрать запросные деньги на вспоможение ратным людям. В 1637 году был созван новый Земский собор по случаю войны с Крымским ханом, на котором соборе было приговорено: "С вотчин и поместий служилых людей собрать даточных людей с 20 дворов по человеку, с вотчин владычных и больших монастырей с 10 дворов по человеку, с вотчин середних и меньших монастырей с 10 дворов по 4 лошади под ратных людей; а с городов, посадов и с уездов с черных волостей ратным людям на жалованье взять с 10 дворов за даточного человека по 20 рублев, с двора по два рубля". Наконец в 1642 году был собран новый собор из высшего духовенства, бояр и выборных людей от городов, помещиков и вотчинников, и из выборных людей от гостей и торговых людей разных черных сотен города Москвы. Этому собору был предложен вопрос, -- возвращать или не возвращать Туркам город Азов, занятый Донскими казаками.
Земские соборы в Москве по составу своему разделялись на две половины: первую половину составляли высшее духовенство и Боярская дума при царе, т.е. бояре, окольничие и вообще думные люди, -- эта половина присутствовала на соборе не по мирскому выбору, а по своему положению в государстве; вторую половину членов собора, многочисленнейшую, составляли выборные люди от городов и уездов всего государства из служилых и жилецких людей. Но обе половины, несмотря на неодинаковость вступления в собор, имели один характер представителей земщины, и на соборе не имела никаких особых прав одна половина над другою ни при подаче голосов, ни по предметам рассуждения, и голоса подавали по старшинству, -- сперва духовенство, потом члены Боярской думы, далее выборные от служилых людей и затем выборные от жилецких людей. Предметы рассуждения на собор иногда предлагались речью, а иногда письменно, причем с письменного предложения списки наперед раздавались выборным для предварительного обсуждения, как это именно было на соборе 1642 года. Ответы или голоса членов собора иногда давались изустно царю на самом соборе, как это было на соборах 1618,1621 и 1634 годов, а иногда письменно, как это было на соборе 1642 года. Впрочем, письменные вопросы и ответы были только на одном этом соборе 1642 года, который вообще носит на себе особую форму против всех прежних соборов: на нем к выборным людям по статьям были приставлены государевы дьяки, так, например, к стольникам был приставлен дьяк Спиридов, и письменные ответы или голоса от разных статей выборных людей подавались в разные дни, а Боярская дума вовсе не подавала голоса.
Приглашение на Земский собор делалось правительством из Москвы; правительство посылало грамоты по всем городам, чтобы высылали выборных людей, которых излюбят местные земщины, при чем определялось, сколько выборных прислать из какого города, число это на разных соборах было неодинаково, а иногда даже вовсе не делалось определения числа. Так, например, на соборе 1613 года тогдашнее Московское правительство посылало грамоты по городам, чтобы "изо всех городов из всяких чинов послали к Москве, для земского совета и для государского обиранья, лучших и разумных людей", которые выборные люди и держали собор в Москве до 1616 года. А в 1619 году для рассуждения о новой раскладке податей и повинностей приглашались на Земский собор в Москву из каждого города, из духовных по человеку, из дворян и детей боярских по два человека, да по два ж человека посадских людей. При чем была прописана и самая форма выборов, в которой приказывалось правителю города, чтобы он по получении грамоты велел быть в соборной церкви архимандритам, игуменам, протопопам, попам и всему священническому собору, и дворянам, и детям боярским, и гостям, и посадским, и уездным всяким людям; и как сойдутся, велел бы грамоту прочесть всем вслух и велел бы духовным людям и дворянам и детям боярским, и посадским, и всяким людям выбрать изо всех чинов людей добрых и разумных, и выборные бы на них списки дали за руками и отпустили их к Москве. Или на соборе 1642 года о сдаче Азова в грамотах писано: "Выбрать изо всяких чинов, из лучших, середних и меньших добрых и умных людей с кем о том деле говорить: из больших статей человек по 20 и по 15, и по 10 и по 7, а из немногих людей человек по 5 и по 4, и по 3, и по два; а кого выберут и тем людям принести имена".
Выборы на Земский собор в каждом городе производились согласно с царскими грамотами по сословиям. Духовенство выбирало отдельно своих выборных, служилые люди своих выборных, посадские люди и уездные крестьяне своих выборных выбирали вместе, как люди, состоявшие в тягле. Но избиратели при назначении выборных, кажется, не ограничивались своим сословием, а напротив могли избрать себе представителя и из другого сословия; требовалось только, чтобы избранный был излюбленным человеком своих избирателей. Так, например, в соборной грамоте об избрании на царство Михаила Федоровича от Переяславля Рязанского выборным был только один игумен Льгова монастыря Игнатий, следовательно, он был выборным от всех сословий этого города. Или от Казанского государства там же были выборными Илантова монастыря игумен Иосиф и дворяне Прокофий Врацкий, Иван Нормацкий и другие, от других же сословий из Казани на соборе не было; следовательно, присутствовавшие на соборе игумен и дворяне были излюбленными выборными всех сословий Казанского царства. Давались ли выборным какие инструкции от избирателей по памятникам, мы на это не встречаем никаких указаний. Но можно думать, что выборные, отправлявшиеся для избрания государя, получали от избирателей указание -- кого избирать; на соборах же по другим делам все зависело от того, прописывалось ли в призывной грамоте -- для рассуждения о каком предмете созывается собор или просто писалось для государева и земского дела. В последнем случае, естественно, не могло быть и речи об инструкции; в первом же, вероятно, избиратели давали выборным наставления, что говорить на соборе. Так, например, на соборе 1619 года, на который требовалось прислать выборных, которые бы умели рассказать обиды, насильства и разоренья и чем Московскому государству полниться от ратных людей жаловать, естественно, избиратели должны были дать выборным подробные инструкции о местных нуждах и средствах к их удовлетворению.
О Земских соборах можно сказать вообще одно, что постоянных правил, как вести соборы, жизнь еще не успела выработать и они более или менее зависели от воли самодержавных государей, которые по молодости сомодержавной власти, сформировавшейся только при Иване IV, находили для себя выгодным опираться на голос земщины и считали неудобным и опасным принимать на себя ответственность в важнейших делах и в наложении чрезвычайных податей. Особенно этого правила должен был держаться, и действительно держался, царь Михаил Федорович, только что получивший верховную власть из рук Земского собора и только в соборе находивший себе опору против врагов. Он первоначально даже не решался распускать собора и, распустивши, немедленно заменял другим; и только уже с половины своего царствования стал поступать смелее и созывать соборы лишь в случае надобности.