Город, будучи гнездом Славянской цивилизации, точкой опоры славянства на Руси, хранилищем и вместе образцом и распространителем общественного строя жизни Русских Славян, естественно сообщал свой характер всей подчиненной ему стране, так что пригороды были сколками, подобиями старого города, а селения подобиями пригородов относительно общественного строя жизни. Как город был общиною, или союзом общин, управлявшихся своим вечем, так и пригород был общиною, или союзом общин, и он также управлялся своим вечем, хотя находился в подчинении вечу старого города; точно так же и селение, или несколько селений, соединенных между собою общими интересами, составляли общину и управлялись своим вечем, или сходкою, в то же время состоя в подчинении вечу своего города, на земле которого находились. Мало этого, городской общинный строй жизни у Русских Славян проник даже в семейство, так что славянское на Руси семейство было столько же родовым, кровным, сколько и общинным союзом, в котором все взрослые члены семейства имели свой голос в семейной думе и представителем которого был не отец, или родоначальник, а хозяин. Конечно, ежели отец семейства был жив и чувствовал себя в силах, то он же был и хозяином, представителем семейства; но как скоро отец умирал, или отказывался от хозяйства по старости или нездоровью, то семейная дума выбирала в хозяева и представителя семейства способнейшего, хотя бы и не старшего по родству, как это и теперь делается в крестьянских семействах на Руси. Но и не в этом одном заметно сходство с общиною в славянской семье на Руси, а и в том, что семья, точно так же как и община, принимает в себя пришельцев, или приемышей, вовсе не родню, и дает им право членов семейства наравне с родными, и смотря по способностям выбирает их даже в хозяева или представители семейства.
При таковом внутреннем, более или менее одинаковом устройстве общественной жизни на всех степенях общества, начиная от старшего города до семьи, Славяне на Руси в древности представляли несколько самостоятельных независимых миров, из коих каждый составлял отдельное племя, или отрасль племени. Миры сии, одни, как на юго-западе, не имели никакой связи друг с другом, -- каковы: Волынь, земля Полян, земля Древлян и земля Северян; а другие, наоборот, состояли в некотором более или менее слабом союзе друг с другом, таковы: Новгородцы, Кривичи и Полочане; ибо Кривичи и Полочане еще помнили, что они когда-то были выселенцами из Новгорода, и иногда подчинялись Новгородскому влиянию. Каждый из сих миров управлялся сам собою по общему у всех на Руси миров порядку, -- или вечем и князем с лучшими мужами, держащими землю, или вечем и лучшими мужами, носившими название старейшин, или владельцев, или бояр, т.е. больших людей в противоположность меньшим или молодшим людям, как выражались на старом официальном языке. Миры сии разделялись на большие -- состоявшие из целого племени, средние -- обнимавшие жителей одного города с его областью, и меньшие -- состоявшие из одной городской или сельской общины. Большим миром, по приведенному выше свидетельству "на чем старшие сдумают, на том и пригороды станут", подчинялись средние миры, а средним меньшие, так что каждый мир подчинялся вечу того мира, к которому он тянул по земле и воде, или иначе -- на земле которого он стоял. При таковом порядке вече каждого мира составлялось только из членов этого мира или общины и не было надобности в приглашении депутатов из подчиненных ему миров или общин. Так вече старшего города состояло только из граждан самого старшего города, вече пригорода -- из граждан пригорода, вече сельской общины -- только из членов этой общины.
Право на участие в вече принадлежало всем членам общины, но только членам домохозяевам, имевшим или свою собственную землю, или владевшим определенною долею общинной земли, а отнюдь не всем жителям данной местности и не состоящим в числе членов общины; не состоящих в числе членов община не знала, и как они не отвечали перед общиной, так и община не допускала их к своим делам. Таковы были младшие члены семейства, отвечающие перед представителем семейства, работники, отвечающие перед своим хозяином, вольные люди, бродящие из одной общины в другую для временных работ, ни перед кем не отвечающие и потому не пользующиеся никакими правами, кроме права личной свободы и права на работу. А потому для участия в вече не было надобности ни в каких выборах, все члены общины, как тогда говорилось и большие и меньшие, были с тем вместе и членами веча, и как члены имели одинаковый голос. Здесь не было уже различия между богатым и бедным, кто признан членом общины и отвечает перед общиною, тянет тягло, тот с тем вместе имеет право судить о делах общины и, следовательно, подавать свой голос на вече. Община не примет в свои члены негодного человека, а ежели бы таковой и нашелся, то община исключит его из своих членов. Таковой порядок и до сей поры соблюдается у Русских крестьян. Присутствие на вече и подача голоса были предоставлены на волю члена общины, он по своему усмотрению мог присутствовать на вече, мог и не присутствовать, подавать голос и не подавать; но каждый присутствовавший и не присутствовавший должен повиноваться приговору, состоявшемуся на вече, и не присутствовавший не мог отговариваться своим отсутствием.
Выборы при древнем устройстве русских общин требовались только при назначении в разные общественные должности, правителей, старост, судей и проч. Лица, занимающие сии должности, как исполнители воли веча, или воли народной, непременно должны были пользоваться доверием народа; а посему непременно должны быть выборными, избранными от народа. Выборы сии производились местным вечем, в городе -- городским, в улице уличанским, в селе -- сельчанским. Сколько можно судить по немногим указаниям дошедших до нас памятников, выбор в общественные должности в больших и средних мирах преимущественно и даже исключительно падал на больших людей, на лучших, богатейших и сильнейших, каковыми по тогдашнему взгляду на вещи считались землевладельцы, держащие землю, т.е. владеющие землею на правах частного собственника, а не на правах члена общины. Так что мало-помалу управление общественными делами в больших и средних мирах перешло в руки больших людей, которые под именем бояр постоянно заведывали отправлением общественных должностей. Впрочем, таковое постоянное заведывание общественными должностями нисколько не было привилегией или наследственным правом оольших людей; а напротив, выражало только или общее доверие к большим людям, или боярам, или их сильное влияние на вече, ибо все общественные должности не преставали быть выборными и никто не мог занять ни одной из них без выбора веча, и притом вече всегда имело право отнять должность у того лица, которое не оправдывало выбора, и заменить его другим выборным; ибо отличительною чертою выборов на Руси было то, что они не были срочными, каждый выбирался в должность не на определенный срок, а до тех пор, пока будет угоден вечу, т.е. пока будет своею службою оправдывать доверие общества, давшего ему свой выбор, или пока сам выборный не откажется от службы.
Сколько времени Славяне на Руси жили при таковом общественном устройстве, мы не знаем, только под 862 годом христианского летоисчисления наш древнейший летописец Нестор говорит, что в сильнейшем и обширнейшем Славянском миру на Руси -- у Новгородцев, принявших в свое общество и Полочан и Кривичей и разные Финские племена, между которыми они жили, начались страшные междоусобия, восстало племя на племя, начали воевать друг с другом и дошли до того, что их громадный союз готов был распасться. Тогда Новгородцы, как старшие в союзе, созвали общее вече, на которое пригласили и Финнов и Кривичей, состоявших в общем союзе; и на этом вече, как есть предание, по совету старейшины Гостомысла, порешили искать себе князя, который бы владел ими и судил по праву, разбирал и прекращал их общинные распри. И на этом же вече все члены Новгородского мира -- Новгородцы, Кривичи, Полочане и разные племена Финнов согласились между собою искать князей в земле Варяжской, или в Скандинавии, с которою Новгородский мир был в близких мирных и военных сношениях и которая по устройству своему близко подходила к устройству Новгородскому и разделялась так же на несколько самостоятельных миров, управлявшихся народными собраниями и племенными князьями. Посольство Новгородцев, Финнов и Кривичей отправилось за море в Скандинавию и пришло в землю одного из тамошних племен, называвшегося Русью, и предложило тамошним князьям, братьям Рюрику, Синеусу и Трувору княжить в Новгородской земле, говоря: "Земля наша велика и обильна, а наряда (управы) в ней нет, идите к нам княжить и владеть нами". Князья приняли предложение и, согласившись в условиях, на которых должны были княжить, отправились со всем своим племенем в Новгородскую землю. С их прибытием начинается новая жизнь не только для Новгородской земли, но и для всех Славянских племен, для всех Славянских миров на Русской земле.
НОВОЕ УСТРОЙСТВО СЛАВЯН НА РУСИ С ПРИБЫТИЕМ ВАРЯГО-РУССКИХ КНЯЗЕЙ
Новгородский мир, приглашая Варяжских князей, естественно желал сохранить неприкосновенными все свои старые порядки, и имел в виду при помощи приглашенной княжеской власти только прекратить междоусобия и сохранить свой союз или мир от распадения. С этой целью он не впустил приглашенных князей в самый Новгород, гнездо славянства и главного народного веча, выражавшего верховную власть народа, а дал князьям в непосредственное управление несколько пригородов, где и дозволил жить им и их дружинникам. Но таковой порядок держался не долго; через два года по приглашении Синеус и Трувор умерли, и Рюрик, заняв их города своими дружинниками, сам из Ладоги, которая была ему уступлена Новгородским вечем, по Волхову передвинулся к Новгороду и построил себе новый город против старого Новгорода, и стал раздавать своим мужам разные города, вероятно уступленные вечем по новому договору.
Впрочем, успехи развития княжеской власти в Новгороде при Рюрике, по всему вероятию, были незначительны, он не мог занять самого Новгорода и потеснить власть народного веча, так что по смерти Рюрика его преемник Олег, не проживши в Новгородской земле и четырех лет, с дружиною и со всем княжеским домом отправился на юг и шедши по Днепру по добровольному согласию жителей занял Смоленск, Любечь и Киев, старший город Полян. В Киеве Олег остановился, назвал его матерью городов Русских и остался навсегда жить там со всем княжеским домом и дружиною, в которой кроме Варягов -- Руси было много добровольно присоединившейся вольницы из Новгородцев, Кривичей, Чуди, Мери и Веси. Утвердившись в Киеве и во всей тамошней стране, хотя и с согласия народа, Олег сделался более самостоятельным князем, вышел из-под зависимости Новгородского веча, и вступил с Новгородцами в новый договор, по которому Новгородцы должны были уступить ему и его преемникам все пригороды, уступленные Рюрику, кроме Ладоги, а с прочих Новгородских владений обязались платить определенную дань и, сверх того, каждогодно присылать в Киев по 300 гривен для свободной торговли по Днепру. Князь же за это обязался держать в Новгороде своего посадника, или наместника, с отрядом дружины под названием гридей, чтобы творить суд и управу между Новгородцами.
Таким образом форма правления в Славянских мирах на Руси получила три типа: первый тип в Новгороде по договору с Олегом, с возможно большим удержанием старых прежних форм правления, в котором верховная власть принадлежала вечу; второй тип Киевский или поднепровский, где Олег принят был добровольно с условиями, ограничивающими княжескую власть, хотя и не столь стеснительными, как в Новгороде; и наконец третий тип в Славянских землях, еще не признававших власть Русского или Киевского князя, где продолжали держаться старые порядки с вечем и племенными князьями, где таковые были. Но этот последний тип, по мере подчинения Славянских племен на Руси Киевским князьям, постепенно уничтожался, и ко времени Ярослава Великого, т.е. через 150 лет от прибытия Рюрика, окончательно уничтожился, и остались только два типа правления: Новгородский в Новгородской земле и Киевский во всех других владениях Руси, или как тогда уже называлось, в Русской земле. Сии два типа, в сущности, не во многом разнились между собою; но тем не менее никогда не сливались друг с другом, и Новгородский тип постоянно считался крайне стеснительным для князей, так что хотя все князья охотились владеть Новгородом, но ни один князь не хотел оставаться в Новгороде навсегда с тем, чтобы отказаться от каких-либо отчинных владений в Русской земле.