— Чужие дневники читаете? Гм… Нехорошо-с.
После этого разговора Лебедев стал заносить в блокнот почти исключительно комплименты по адресу повара, восхваляя его кулинарное искусство. Но если бы Штопаный Нос, синьор Урландо, был проницательнее, то он заметил бы, что по первым буквам ежедневных записей дневника Лебедев составлял довольно хитроумный и сложный акростих. Пока еще по первым буквам выходило:
«Штопан Нос останется с носом».
В следующий раз, когда появился Урландо, Лебедев потребовал свидания с Гуровым. Урландо отказал.
— Вы убили его, вероятно, прекрасный синьор, и боитесь сознаться в своей подлости! — загремел Лебедев, еле сдерживаясь.
— Ваш штурман жив.
— Я хочу его видеть!
Ничего не ответив, Урландо ушел. Через несколько минут Гуров стоял перед Лебедевым. Такой же молодцеватый, бравый, как всегда, с обычной своей веселой искоркой в голубых глазах, так же отрапортовал приветствие Лебедеву, как будто находился на аэродроме у самолета, готового итти в рейс.
Лебедев крепко, по-братски обнял товарища. Оба они опасались, что их подслушивают. Поэтому вслух они разговаривали о пустяках. Но при первом же свидании условились сразу: требовать от Урландо быть обоим вместе, жить в одной каюте.
Однако через полчаса стражи увели штурмана от Лебедева.