Тамара узнала его по голосу. Это был начинающий снайпер, которого недавно привезли с передовой с тяжёлым ранением живота.
Восемь ран нашёл в его кишках доктор Иннокентьев во время операции.
— А что вы хотите, Хакбердиев?
— Да у меня бы... уточку... взять...
Тамара подошла к Хакбердиеву, ловко вынула у него из-под одеяла утку и, накинув полушубок, вышла в сени. Она толкнула вперед дверь и, готовясь встретить порыв ветра, инстинктивно зажмурилась. Но дверь не открывалась.
— Вставайте, девочки. Подъём! Нас засыпало, — сказала, возвращаясь к столику, Вишнякова.
Вместе с сестрой Ковалёвой они растолкали санитарок и пошли к запасному выходу. Хорошо, что на случай заносов дверь сделали не по правилам. Она открывалась внутрь. Стоило девушкам откинуть задвижку и потянуть дверь на себя — огромная куча снега посыпалась в сенцы, засыпая дрова, утки, судна и всякую хозяйственную утварь.
С лопатами в руках сёстры и санитарки выскочили наверх и стали расчищать снег. Где-то вверху, за мириадами летающих снежинок, светила луна, и потому было ещё относительно светло. Раскидав снег и очистив сени, девушки, взявшись за руки и тяжело переступая, обошли землянку и сколько было можно очистили главный вход.
— Все равно к утру за-а-а-ме-е-е-тёт!— крикнула на ухо Вишняковой Ковалёва.
— Ещё расчистим, — ответила Тамара.