-- Что такое случилось? Ровно ничего. Ну, я влюбленъ. Да, влюбленъ. И больше ничего.
У самаго дома, гдѣ живетъ Мари, меня вдругъ останавливаетъ мысль:
-- Но вѣдь я не знаю, какъ ея фамилія!
Какъ же это мнѣ раньше въ голову не пришло? И главное, какъ она сама не догадалась объ этомъ?
Какая-то дѣвочка въ тепломъ вязаномъ платкѣ жмется, перетаптываетъ пожками и пытливо смотритъ на меня.
Я тоже смотрю на нее...
-- Вамъ угодно видѣть мадмуазель Шмидтъ?-- робко спрашиваетъ она надломаннымъ баскомъ.
-- Мнѣ угодно видѣть мадмуазель Мари! -- поправляю я.
-- Это -- она! -- уже радостно говоритъ дѣвочка:-- мы васъ ждемъ.
-- Кто это, однако, мы? -- мелькаетъ у меня въ головѣ. Однако я тоже съ дѣланной радостью устремляюсь во дворъ, по лѣстницѣ за дѣвочкой, которая теперь растопырыла свой сѣрый вязаный платокъ наподобіе летучей мыши и влечетъ метій, кажется, на чердакъ...