* * *
"Franz Schmidt, pédicure".
Такъ было сказано на пріотворенной двери квартирки, куда ввела меня дѣвочка.
Въ крохотной передней, соединявшейся съ чадной кухонкой, стояла цѣлая группа: какой-то сухопарый сѣдой господинъ въ черномъ сюртукѣ при бѣломъ галстукѣ, очень плотная и очень красивая дама въ кружевной накидкѣ, два мальчика, двѣ дѣвочки (считая и ту, которая меня привела) -- и позади всѣхъ она -- моя смѣющаяся, моя блистающая... "открытка"!
Г. Шмидтъ -- это былъ онъ,-- не давъ мнѣ опомниться отъ изумленія, обратился съ краткой, но прочувствованной рѣчью:
-- Добро пожаловать,-- такъ началъ онъ, обнаруживъ при этомъ прекрасные вставные зубы:-- добро пожаловать!.. Вы такъ добры къ нашей дочери... Она отличная, честная дѣвушка и зарабатываетъ свой хлѣбъ. Она помогаетъ и намъ.
-- Я очень... очень радъ! -- бормоталъ я какъ во снѣ:-- но, право, мнѣ такъ странно... за что же вы меня благодарите?
-- О, сударь, не скромничайте,-- умолялъ меня г. Шмидтъ:-- мы вѣдь кое-что знаемъ о васъ... Не правда ли, Марихенъ?
Мари потупила глаза.
"Вотъ-те на! -- ахнуло у меня на сердцѣ,-- она, стало быть, разсказала про мои шашни!"