Фьезоле -- городъ отдыха, удовольствія. Но маленькая остерія, какая-нибудь невинная "Tea-room", конечно, не то, что было раньше. Здѣсь жизнь била ключомъ, и веселая гора шумѣла съ утра и до ночи... Былъ театръ,-- маленькій, прелестный театръ,-- были термы по "послѣднему крику моды", былъ культъ Вакха, покровителя Тосканской долины. Въ Фьезоле есть крохотный муниципальный музей, почти карикатура, почти музей пресловутаго Тараскона, но среди черепковъ этого музея можно все-таки кое-что вообразить о прошломъ... Вотъ обломокъ мраморной колонны, тонкой, какъ талія весталки; вотъ капитель, похожая на букетъ флорентинскихъ лилій; вотъ ручка мраморнаго кресла въ видѣ осклабившагося грифа; вотъ маски...
Къ несчастью, толстый баринъ въ чечунчѣ не отстаетъ теперь отъ мемя ни на минуту... У него искательный тонъ, нѣкоторое замѣшательство въ рѣчахъ и во всей фигурѣ...
-- Хе-хе... Горшковъ-то сколько набили!.. Ну, побѣдитель, веди дальше...
Проводникъ-грекъ что-то объясняетъ шопотомъ, чтобы я не слышалъ...
-- Такъ, такъ,-- смачно отзывается баринъ.-- А это что?.. Амфора?.. Какая же амфора, коли это -- свиная туша?..
Русскій человѣкъ,-- еще Гоголь сказалъ,-- коли приклеитъ словечко, такъ и пойдетъ оно гулять по свѣту! Смотрю: вѣрно, лежитъ румяная терракота на боку, а все-таки свиная туша!..
"Ну, а себя съ чѣмъ сравнишь?" думается невольно...
Кстати, онъ во-время уходитъ, оставляя меня одного подлѣ шкапа со статуэтками. Тутъ -- весь культъ этого маленькаго театра, культъ мизерный, какъ и онъ самъ. Нѣсколько фигурокъ танцовщиковъ и танцовщицъ -- Павловы и Нижинскіе сѣдыхъ вѣковъ!..
... Театръ пустъ. Зной загналъ всѣхъ англичанъ и нѣмцевъ въ остерію, и я одинъ-одинешенекъ въ пустынномъ, разрушенномъ амфитеатрѣ..
Какъ вамъ сказать?.. Это немного грустно. Въ самомъ дѣлѣ, вѣдь древніе театры располагались на такихъ живописныхъ мѣстахъ, для которыхъ "мерзость запустѣнія" оскорбительна. И оттого-то развалинъ театрика такъ же жаль, какъ жаль разрушеннаго храма, вырубленнаго лѣса, обмелѣвшей рѣчки... Скромные размѣры его не заставляютъ долго задумываться надъ бренностью міра сего. Нѣтъ. Это просто: