"И онъ, добрый, честный, придурковатый Тарасъ, раздѣлилъ участь тѣхъ страдальцевъ, которыхъ судьба покарала, отнявъ разумъ... Стройте клиники для умалишенныхъ -- ихъ будетъ много послѣ этой войны!.. Нервы выдержатъ бой, но не выдержатъ спокойствія, и въ то время, когда наши свѣжія силы будутъ торжествовать побѣду, въ сумасшедшихъ домахъ будутъ мычать и лаять герои... Бѣдный, бѣдный Тарасъ".
Однако у новаго паціента, сообщившаго мнѣ поистинѣ грандіозную новость, снова былъ спокойный, упрямый и, какъ всегда, бозотвѣттіый видъ.
-- Зазуля, что съ тобой? -- ласково спросилъ я его.
-- А ничого... А я его схапаю.
-- Да кого же, кого?
Денщикъ развелъ руками, какъ бывало разводилъ ими покойный "дідъ" Кропивинцкій, когда игралъ пана Вознаго.
И я поневолѣ развелъ руками.
-- Принеси чернила и перо! Я подпишу бумаги.
Зазуля ни съ мѣста.
-- Ну, что же ты? Слышалъ?