Зазуля ушелъ и вскорѣ вернулся съ платьемъ, съ чаемъ и съ бумагами изъ штаба.
Я принялся за чтеніе, прихлебывая изъ стакана отвратительную бурду и уписывая черствую булку. Денщикъ немного потоптался, повздыхалъ, положилъ фуражку на подоконникъ, опять повздыхалъ и на цыпочкахъ направился къ двери.
-- Варенья дай! -- приказалъ я.
-- Нема,-- лаконически отвѣтилъ Тарасъ.
-- Какъ нема?.. Вчера же цѣлое блюдечко оставалось.
-- Нема варенья...
-- Ты его съѣлъ, что ли?
Зазулю даже передернуло отъ такого обиднаго подозрѣнія. Онъ подошелъ ко мнѣ вплотную и, изобразивъ на своемъ закоптѣломъ потномъ лицѣ выраженіе почтительнаго страха и сокровенной тайны, сообщилъ на ухо:
-- Не... не я, а вона... бісова сила!
Я тоже не безъ страха и не безъ сожалѣнія посмотрѣлъ на этого бѣднаго малаго. Невольно подумалось: