И, поощряемый вниманіемъ такой восторженной слушательинцы, я сталъ расписывать свои земли, увлекся, занесся чортъ знаетъ въ какіе проекты и былъ нисколько не изумленъ, когда въ концѣ монолога меня, разгоряченнаго и тяжело дышавшаго, погладила оливковая ручка.
-- Мнѣ васъ жалко!...-- услышалъ я тихое слово.
Жалко? Почему?
-- У васъ такъ много дѣла... Много разочарованій... И вы... одинъ.
Тогда я не придалъ значенія этимъ словамъ и подумалъ:
"Добрая женщина!"
Она продолжала:
-- Я тоже одна, совсѣмъ одна... у меня никого нѣтъ и нѣтъ никакого дѣла...
-- Бѣдная женщина! -- пожалѣлъ, въ свою очередь, я и спросилъ:-- А гдѣ же ваши знакомые? Ваши друзья, спутники? Ихъ было такъ много?
-- Всѣмъ отставка! -- засмѣялась Римма Владимировна:-- до смерти надоѣли. Скучные кривляки, сплетники и ревнивцы. Я только-только терпѣла ихъ. Но когда дѣло дошло до скандаловъ -- конецъ! Всѣ получили расчетъ. Пожалуйте-съ!