-- Благодаренъ вамъ за вашъ разсказъ о себѣ, но все-таки онъ не полонъ!....
-- Почему-же? спросилъ меня островитянинъ, шагающій широкими шагами.
-- Во первыхъ потому, что вы не сказали мнѣ, къ какой вы націи принадлежали, а также ваше судно, и не назвали вашего капитана, даже о своемъ собственномъ умолчали.
-- Нѣтъ, сказалъ, тяжело вдохнувъ, островитянинъ, притомъ закинувъ голову свою вверхъ и взглянувъ на небо,-- я не забылъ и увѣренъ, что они тамъ, да, повторяю тебѣ, они тамъ, гдѣ и мы будемъ! Не подумай, мои другъ, чтобы я могъ забыть, что мнѣ любезно и что мнѣ дорого, но я не хочу сказать того, что поглотила бездна; я далъ въ томъ себѣ клятву.... И такъ не принуждай меня говорить объ этомъ, чтобы не измѣнить клятвѣ. Пускай это останется навсегда тайной моей морской жизни.
Тутъ островитянинъ замолчалъ, и мы молча продолжали приближаться, къ берегу, такъ что промежду мысовъ и холмовъ ламъ стали виднѣться даже и самыя прибрежья шпилеобразныя скалы, между которыхъ видна была нѣкоторая часть водъ бухты.
Черезъ нѣсколько минутъ мы съ нимъ уже вышли на самое прибрежье острова, надъ головами нашими и вокругъ насъ винтовали прибрежныя ласточки надъ поверхностію каменныхъ скалъ стаями вились, опускаясь на свои гнѣзда разныхъ породъ моренія птицы отъ малѣйшаго до огромнѣйшаго размѣра, разнотонные крики дѣтей ихъ, встрѣчавшихъ своихъ отцовъ и матерей и крики ихъ самихъ, сопровождаемые шумомъ волнъ, разбивающихся о подошвы твердаго камня приморскихъ скалъ, довольно были значительны для этого пустыннаго мѣста не смотря на то, что мы вышли съ островитяниномъ на такое мѣсто берега, съ котораго вся бухта была передъ нами, какъ на ладонкѣ; и между тѣмъ пуста, на ней не было судна.
-- О, Боже! воскликнулъ я, съ отчаяніемъ въ душѣ, капитанъ оставилъ бухту.
-- А быть можетъ, и не та; вѣдь ихъ вокругъ этого острова не одна! произнесъ равнодушно мой путеводитель островитянинъ, усаживаясь на бывшій тутъ большой осколокъ дикаго камня, приглашая также сѣсть и меня.-- Отчаиваться нечего, другъ мой!-- Мы съ тобой успѣемъ еще засвѣтло убраться и до другой гавани, а теперь немного отдохнемъ на этомъ мѣстѣ. Признаюсь тебѣ, кажется, въ другое время цѣлый день не посидишь на мѣстѣ, а теперь, кажется, чуть ли не весь день просидѣли мы въ одномъ мѣстѣ, а все-таки ноги что-то устали! Немножко.... видно, время приходитъ такое!-- Не все же быть въ одномъ положеніи, вѣдь время переходчиво! сказалъ я, усаживаясь къ островитянину подъ бокъ.
-- Вотъ, заговорилъ онъ опять,-- въ большую бурю морскія волны доходятъ до этого камня и разливаютъ на этомъ мѣстѣ свои воды! При этомъ онъ взялъ изъ плетюшки нѣсколько ягодъ и, передавая ихъ мнѣ, сказалъ: "На, мой другъ, закуси! Я испыталъ эти ягоды; онѣ не только вкусны, но даже сытны."
-- Я люблю это мѣсто! началъ опять островитянинъ,-- иногда-же народно отправляюсь, а особенно въ жаркіе дни, и при хожу въ эту бухту купаться; по во все время, сколько не ходилъ сюда, нашелъ здѣсь только двѣ вещи: гвоздь корабельный, какъ вѣрный признакъ претерпѣвшаго крушеніе близъ этого острова какого-нибудь корабля. Другая вещь, которую я взялъ теперь съ собой, собственно для того, чтобы подарить тебѣ ее, какъ бы въ знакъ памяти обо мнѣ. Погоди, я сейчасъ отыщу ее тебѣ.