-- Что же теперь съ нимъ будетъ?
-- Богъ знаетъ что, отвѣчалъ Карлъ.-- Сначала онъ разумѣется будетъ стараться какъ нибудь выпутаться ложью.-- Ахъ, живя здѣсь, я былъ свидѣтелемъ многихъ подобнаго рода исторій!
И Штейнъ разсказалъ устрашенному Карлу столько гадкихъ и грязныхъ исторій, что жизнь, которую Карлъ велъ до сего времени, показалась ему теперь болѣе, нежели когда нибудь въ самомъ отвратительномъ свѣтѣ.
Долго еще послѣ ухода Штейна онъ не могъ успокоиться, раздумывая о слышанныхъ имъ разсказахъ, и заснулъ только къ утру.
Но онъ рано былъ пробужденъ. Албертъ съ разстроеннымъ лицомъ стоялъ у его постели.
-- Штейнъ разсказывалъ тебѣ про Карндорфа? спросилъ онъ.
-- Къ сожалѣнію слышалъ,-- это позорно, безчестно, отвѣчалъ Карлъ, привставъ на поетелѣ.
-- Не осуждай человѣка сейчасъ же, братъ, сказалъ Албертъ. Онъ тоже хотѣлъ исправиться, какъ и я, вдругъ вотъ что съ нимъ случилось! Но мы должны спасти несчастнаго, Карлъ, шестидесятые талерами можно все дѣло покончить! Но у меня ничего нѣтъ, я вчера тебѣ какъ честный человѣкъ заплатилъ послѣдніе. Я не знаю, какъ помочь иначе,-- ты долженъ опять ссудить меня шестидесятые талерами, Карлъ!
-- Но это послѣднія мои деньги.
-- Знаю, но что же дѣлать; въ полчаса можно для бѣдняжки поправить все дѣло и я ни къ кому не могу обратиться такъ рано, кромѣ тебя. Чрезъ три часа мой хозяинъ встанетъ, тогда я сейчасъ же возьму у него денегъ и въ двѣнадцать часовъ ты получишь ихъ обратно!