-- Слушай, Албертъ, я такъ много гадкаго наслышанъ объ васъ, что не желаю принимать никакого участія въ этомъ дѣлѣ.
-- И я тоже, я вчера еще говорилъ тебѣ объ этомъ, но тутъ совсѣмъ другое, тутъ идетъ дѣло о спасеніи друга! Карлъ, вспомни, какъ часто угощалъ онъ насъ обоихъ! Это было бы неблагодарно я безсовѣстно оставитъ его въ такомъ положеніи, особенно же дли тебя, который тутъ ничего не теряетъ, потому что я позабочусь объ твоихъ деньгахъ, и это такъ вѣрно, какъ и то, что я надѣюсь дожить до полудня, чтобъ быть у тебя здѣсь! Помоги товарищу спасти честь! Не будь такъ безчеловѣченъ!
Увлеченный убѣжденіями Алберта, Карлъ отдалъ ему шестьдесятъ талеровъ, и Албертъ бросился въ дверь, даже не простившись съ нимъ.
Въ своемъ разстроенномъ состояніи, которое не совсѣмъ было свободно отъ угрызеній совѣсти, Карлъ почелъ за лучшее опять лечь въ постель, гдѣ и проспалъ крѣпкимъ сномъ еще нѣсколько часовъ.
Повторенный стукъ у дверей пробудилъ его и на его откликъ вошелъ грязно одѣтый человѣкъ съ отвратительнымъ, изрытымъ оспою лицомъ.
-- Добраго утра, господинъ Гинтеръ.-- Однако вы долгонько почиваете!
-- Что вамъ угодно? спросилъ Карлъ, досадуя на безстыдную Фамильярность этого противнаго человѣка.
-- О вы узнаете, г. Гинтеръ, былъ отвѣтъ.-- Вы вѣроятно слыхали объ Мейерѣ, объ закладчикѣ Мейерѣ, какъ въ шутку перекрестили его господа студенты.
-- Благодарю Бога, что я не знаю васъ, сказалъ Карлъ, наморщивъ брови, потому что этотъ человѣкъ игралъ большую ролю въ грязныхъ исторіяхъ, которыя вчера разсказывалъ ему Штейнъ.
-- Если вы не знаете Мейера въ лицо, и вамъ сегодня пришлось имѣть съ нимъ только первое дѣло, то я знаю господина Гинтера и готовъ кредитовать его, сколько ему угодно.