-- Не безпокойтесь обо мнѣ, вскричалъ Германъ,-- и дѣлайте то, о чемъ я просилъ васъ вчера на дворѣ.
-- Фу,-- не дѣлайте этого! возразилъ Гельбергъ съ притворною скромностью.
-- Что? вскричалъ Бадеръ внѣ себя.-- Ты съ явнымъ безстыдствомъ хочешь возмутить весь классъ?-- Послѣ сего онъ вышелъ и пошелъ къ директору.
Возлѣ класса встрѣтился съ нимъ директоръ, извѣщенный прочими учителями о возникшемъ шумѣ. Онъ вошелъ вмѣстѣ съ Бадеромъ въ четвертое отдѣленіе.
Шумъ вдругъ умолкъ и наступила мертвая тишина.-- Германъ, дрожа отъ волненія, стоялъ возлѣ кафедры.
-- Вотъ, господинъ директоръ, тотъ гадкій мальчикъ, который явно побуждалъ весь классъ къ возмущенію! сказалъ г-нъ Бадеръ дрожащимъ голосомъ.-- Покорнѣйше прошу наказать его примѣрно.
-- Я не виноватъ, г-нъ директоръ, проговорилъ запинаясь Германъ.
-- Молчи! сказалъ строго директоръ.-- Ты пойдешь за мною, чтобъ получить заслуженное тобою наказаніе, которое будетъ состоять въ содержаніи тебя въ продолженіи цѣлыхъ сутокъ въ карцерѣ на хлѣбѣ и на водѣ.
Такъ называемый карцеръ была отдаленная темная комната въ наружномъ углу училищнаго зданія и только въ рѣдкихъ, необыкновенныхъ случаяхъ запирали въ нее учениковъ.
Въ какомъ-то безпамятствѣ вошелъ въ нее Германъ и услышалъ, какъ директоръ заперъ за нимъ дверь. Плача бросился онъ на постель, стоявшую въ комнатѣ, и опомнился тогда только, когда дядька въ полдень положилъ полхлѣба и поставилъ кружку съ водою на столъ.