-- Какой у нихъ желтенькій носикъ! сказала Августа.
-- Это измѣненіе породы. Ты увидишь, что они примутъ другой цвѣтъ и сдѣлаются сизыми, когда подростутъ.
-- Дай Богъ, чтобъ ты, Константинъ, воспиталъ ихъ и не убивалъ.
-- Ну, объ этомъ я ничего не скажу, любезная сестрица. Когда они выростутъ, тогда надобно будетъ сдѣлать изъ нихъ чучелы.
Константинъ и Августа старательно ухаживали за маленькими птичками, и чѣмъ ручнѣе онѣ становились, тѣмъ ужаснѣе казалась Августѣ мысль объ ожидающей ихъ мучительной смерти. Она безпрестанно упрашивала брата отказаться отъ своего жестокаго намѣренія, но ни мольбы, ни слезы ничто не могло преодолѣть страсти его къ наукѣ.
Такое упорство Константина такъ оскорбило Августу, что она въ первый разъ въ жизни начала удаляться отъ своего брата, котораго, называла жестокимъ и безчувственнымъ. Это очень было непріятно Константину, по такъ какъ онъ считалъ себя правымъ, то и самъ сдѣлался неразговорчивымъ съ своего сестрою, и въ тѣ часы, которые проводилъ прежде съ него, блуждалъ теперь по лѣсу съ охотниками.
Однажды, когда онъ бродилъ съ однимъ охотникомъ по опушкѣ лѣса по близости рѣки, послѣдній замѣтилъ лисицу, которая пробиралась къ растущему на берегу рѣки тростинку. Охотникъ выстрѣлилъ, лисица перековернулась черезъ голову вверхъ ногами. Съ громкимъ крикомъ поспѣшили къ лей Константинъ и охотникъ.
-- Она еще жива! сказалъ охотникъ. Надобно убить ее прежде, чѣмъ она уйдетъ въ тростникъ!
Константинъ изо всей силы принялся битъ лисицу прикладомъ ружья. Животное поворачивалось, чувствуя жесточайшую боль, глаза его сверкали, какъ два желтоватые сѣрные огонька, острые зубы страшно выставлялись изъ открытой пасти и однимъ прыжкомъ бросилась она на Константина и всею силою, какую придавало ей бѣшенство, впилась въ его правую ногу.
Съ ужаснымъ крикомъ Константинъ упалъ на землю. Только съ большимъ трудомъ подоспѣвшій на помощь охотникъ могъ оторвать пасть умирающаго животнаго отъ ноги Константина. Кровь тотчасъ же пробилась сквозь платье и объ ходьбѣ нечего было думать! Охотникъ притащилъ его къ рѣкѣ, вымылъ начисто глубокую рану и перевязалъ ее носовымъ платкомъ, потомъ съ большими усиліями отнесъ раненаго на себѣ домой.