Публикация Дж. Мальмстада
В творчестве Андрея Белого мемуарная проза занимает особое место. И не только потому, что, вероятно, половину всего литературного наследия Белого составляют мемуары, но и потому, что одно уже решение вопроса о принадлежности той или иной книги Белого к мемуарам является ключевым для определения отношения к его творчеству в целом. Разумеется, было бы неуместным здесь пытаться "решить" этот вопрос, легко могущий стать предметом целого большого тома (а может быть и нескольких). Отмечу только, что критикам, исследующим мемуары Белого, следовало бы принимать во внимание не только грандиозный мемуарный цикл 20-30-х годов, но и самые ранние его произведения (наглядный пример: его первая книга, опубликованная в 1902 г. -- "Симфония. (Вторая, драматическая)", которую сам автор характеризовал так: "случайный отрывок, почти протокольная запись той подлинной, огромной симфонии, которая переживалась ряд месяцев в этом году [1901]") {МАТЕРИАЛ К БИОГРАФИИ (ИНТИМНЫЙ). ЦГАЛИ, ф.53, оп.2, ед. хр.3, запись за февраль 1901 г.}. Пристальное изучение творчества этого, на первый взгляд, самого мятущегося и противоречивого художника в истории русской литературы покажет, что на самом деле он был одним из самых в ней последовательных писателей: на протяжении более чем тридцати лет он сохранял верность фундаментальным положениям своего миросозерцания и принципиальным началам своей поэтики.
В период, начинающийся сразу же после завершения первого "варианта" "Петербурга", т.е. после 1913 г., все художественные произведения Белого так или иначе непосредственно связаны с "мемуарным импульсом" {См. статью Л.Флейшмана BELY'S MEMOIRS в кн.: ANDREY BELY. SPIRIT OF SYMBO LISM. Ed. John E. Malmstad (Cornell University Press, 1987), c.216-241.}. Главным проявлением этого "импульса" могут в первую очередь видеться воспоминания о Блоке, к работе над которыми Белый приступил в первые дни августа 1921, после смерти поэта {См. ДНЕВНИКОВЫЕ ЗАПИСИ Андрея Белого, предисловие и публикация С.С. Гречишкина и А.В. Лаврова. -- "Литературное наследство", т.92, кн.З, 1982, с.788-829.} и которые, подобно коралловому рифу, разрастались с годами в многотомную серию мемуаров-автобиографий.
Владислав Ходасевич, будучи очевидцем работы Белого над одним из вариантов этих воспоминаний, так называемой "берлинской редакцией" "Начала века", подробно изложил в рецензии на книгу "Между двух революций" сложную историю развития этих мемуаров: "В 1921 г., тотчас после смерти Блока, Белый прочел о нем в Петербурге, а потом в Москве, воспоминания, имевшие большой успех. В расширенном и дополненном виде они были напечатаны в одном альманахе ["Северные дни", сб.II, 1922, с. 133-155, также в дополненном виде в "Записках Мечтателей", 1922, No 6, с.5-122]. По приезде в Берлин Белый вновь переработал их для журнала "Эпопея" [1922-23, No 1-4]. Эта третья редакция, сильно разросшаяся, навела на мысль превратить воспоминания о Блоке в трехтомные воспоминания об эпохе символизма вообще. Так возникла четвертая редакция [три тома "Начала века"] /.../ Видя, что книга грозит превратиться в полубезумный обвинительный акт против всего и всех, некоторые друзья, в том числе и я, старались направить его на путь более справедливых оценок. Для этого нужно было настаивать, чтобы он не упускал из виду, что пишет ни в коем случае не собственную биографию, а объективные воспоминания обо всей эпохе. Эти усилия наши пропали даром: если в берлинской, четвертой, не увидевшей света редакции Белый еще сдерживался, то, приехав в Москву и приступив к пятой, он окончательно соскользнул от мемуаров об эпохе к автобиографии. Автобиографичность нового труда своего он даже подчеркнул тем, что "Началу века" [М., 1933] предпослал особый, ранее не предполагавшийся том, "На рубеже двух столетий" [М.-Л., 1930] -- воспоминания о детстве и раннем юношестве" {ОТ ПОЛУПРАВДЫ К НЕПРАВДЕ. -- "Возрождение", 27 мая 1938, No 4133.}.
Третий том "московской редакции" воспоминаний "Между двух революций", законченный 23 марта 1933 г., появился только посмертно, в 1934 г. (Характерное для общей настроенности последней редакции мемуаров название этого тома -- "Омут" -- было заменено издательством на более "лояльное": "Между двух революций".)
22 сентября 1933 г., по свидетельству его жены, К.Н. Бугаевой, Белый начал работу над четвертым томом, или, выражаясь его словами, над "второй частью третьего тома". Острый приступ головных болей в начале октября, которые все усиливались в течение ноября, мешал работе. К моменту своей смерти, 8 января 1934 г., Белый успел довести изложение своей биографии только до "инцидента с "Петербургом"", т.е. до января 1912 г., когда П.Б. Струве отказался печатать заказанным им и Брюсовым роман на страницах "Русской Мысли". В "Введении" к этой последней части воспоминаний, опубликованных с купюрами в 1937 г., Белый писал, что книга должна была охватить "восьмилетие (1910-1918), связанное с жизнью на Западе и с кругом объектов, по-новому освещающих все впечатления бытия" {ИЗ ЛИТЕРАТУРНОГО НАСЛЕДСТВА АНДРЕЯ БЕЛОГО. ВОСПОМИНАНИЯ, том III, часть II. -- "Литературное наследство", т.27-28, 1937, с.413.}. Первое место в кругу этих "объектов" должна была, безусловно, занимать фигура Рудольфа Штейнера, встреча с которым была центральным моментом всей жизни Белого.
Трудно сказать, как Белый, в бредовых условиях советской России середины 30-х годов, переосмыслил бы эту встречу и свою жизнь до 1916 г. в окружении Штейнера, помня, что после ряда кризисов, связанных с отношением к Штейнеру и его учению, Белый все-таки оставался до конца жизни верным и антропософии, и ее основателю. В конце двадцатых годов, в "исповеди" "Почему я стал символистом", он посвящает многие страницы своему "учителю", пишет большой том воспоминаний о нем, прекрасно понимая, что опубликовать эти работы при жизни будет совершенно невозможно {Книга ПОЧЕМУ Я СТАЛ СИМВОЛИСТОМ, написанная в 1928 г., появилась в печати только в 1982 (Ann Arbor, "Ardis"); в этом же году вышли в Париже ("La Presse Libre") ВОСПОМИНАНИЯ О ШТЕЙНЕРЕ, законченные в январе 1929.}. Хотя в этих воспоминаниях Белый уделяет много места собственным переживаниям 1912-1916 гг., все же именно личность Штейнера занимает в них центральное место. В результате эти поворотные годы в жизни Белого так и не были подробно зафиксированы в его воспоминаниях. Правда, до своего отъезда из Берлина в Москву в октябре 1923 г., Белый довел берлинскую редакцию "Начала века" до конца 1912 г. Хотя рукопись, по свидетельству Ходасевича (рецензия на книгу "Между двух революций"), была набрана к печати, целиком она никогда не была напечатана из-за закрытия издательства "Эпоха". Фрагменты из нее, однако, появились как в советской России ("Арбат", в журн. "Россия", 1924, No 1(10), с.34-36), так и в эмигрантской прессе ("Отклики прежней Москвы" в журн. "Современные Записки", 1923, кн. XVI, с. 190-209, и "Арбат" -- там же, кн. XVII, с.156-182) {Некоторые отрывки также были напечатаны в берлинских газетах "Дни" и "Голос России"; см.: ANDREJ BELYJ IN BERLIN, 1921-1923. Addenda for a Bibliography of His Works. J.E.Malmstad. -- "The Andrej Belyj Society Newsletter", 1985, No 4, c.20-29.}. Белый опубликовал три "главки" из последней (десятой) главы третьего тома берлинского "Начала века" во втором выпуске журн. "Беседа", который редактировался им совместно с Горьким и Ходасевичем {Андрей Белый. ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ. -- "Беседа", 1923, No 2, с.83-127.}. Что эти "главки" (1. Бельгия, 2. Переходное время, 3. У Штейнера) принадлежат корпусу "Начала века", подтверждается тем, что они идентичны (за исключением незначительных стилистических изменений) с текстом единственных сохранившихся фрагментов берлинского "Начала века", находящихся в советских архивах (ЦГАЛИ, ГПБ): том III, главы 1, 9 и 10. В последних пяти "главках" десятой главы (дат. 1922-1923, декабрь -- январь) -- "Бельгия", "Переходное время", "Русские символисты", "У Штейнера", "Базель-Фицнау-Штутгарт-Берлин" -- Белый описывает свою "оккультную" тягу к Штейнеру, первую встречу с ним весной 1912 г. и решение присоединиться к "делу доктора". Последняя главка, в которой описывается, как он принял это решение, никогда не печаталась.
В 1922 г., описывая свои оккультные переживания в Брюсселе, в апреле 1912 г., Белый писал в "Бельгии": "я и так не рассказывал почти никому о случившемся в Брюсселе, -- десять лет; я, признаться, молчал потому, что в эпоху фанатического моего отношения к Штейнеру пересказ этих фактов сколь многих заставил бы с сожалением покачать головой; и счесть нас [А.Б. и Асю Тургеневу] -- сумасшедшими в лучшем случае и шарлатанами -- в худшем; и кроме того: мне казалось, что оглашать эти факты нельзя; но в интимном кругу я рассказывал обо всем, с нами бывшем: Петровскому, Штейнеру, Эллису, К.Н. Васильевой, некоторым другим (не помню кому). А теперь, через десять лет, из другого морального тонуса, переменившийся, трезвый и не имеющий никаких "оккультических" восприятий, я чувствую, что я должен поставить перед сознанием все эти факты" {"Беседа", 1923, No 2, с.99.}.
В то же время, параллельно с работой над "Началом века" в 1923 г., Белый "поставил перед сознанием" и другие факты: он начал писать заметки, получившие название "Материал к биографии (интимный), предназначенный для чтения только после смерти автора" (они также были Белым названы "Материалом биографическим, интимным"). Сюда вносилась детальная канва всей жизни автора вплоть до августа 1915 года, включая эпизоды, которые по личным причинам не могли быть опубликованы (его романы с Ниной Петровской и Любовью Дмитриевной Блок, так же как и его мучительные отношения с Асей Тургеневой и ее сестрой, Наташей; в чисто "сексуальном" плане Белый никогда не писал более интимного текста) {Существует еще один "загадочный" текст -- "Ракурс дневника", ссылки на который часто встречаются в ЛЕТОПИСИ ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА А.БЕЛОГО, составленной К.Н. Бугаевой (ГПБ, ф.60, ед. хр. 107). Рукопись "Ракурса" хранится в ЦГАЛИ и в настоящее время не выдается исследователям.}. В общих чертах "Материал", в отличие от "Начала века", носит более дневниковый характер: изложение фактов расположено хронологически по месяцам, иногда даже по дням. Белый очень детально описывает 1880 (дата рождения) -- 1903 годы, как и 1913-1915, в то время как период, охватывающий 1904-1912 гг. (за исключением 1906) он записывает более сжато (в начале записей 1904 г. он отмечает: "Ввиду того, что с 1904 года ряд моих воспоминаний о себе занесен в III том "Начала века", я буду останавливаться здесь лишь главным образом на фактах, не отмеченных в "Начале века""). Тем не менее, и в этой части "Материала" мы находим многое, о чем Белый должен был писать в третьем томе, и многое, о чем он, наверное, умолчал.
Основная задача "Материала" -- сохранить в памяти события, не осмысляя их, как в "Начале века". В конце рукописи Белый писал: