По вечерам д-р читал свой курс лекций "О макрокосмическом и микрокосмическом мышлении" {В Берлине 20-23 января 1914 г. (н.ст.) Штейнер читал четыре лекции "Der menschliche und der Kosmische Gedanke". Статья ЭМБЛЕМАТИКА СМЫСЛА (1909) была опубликована в кн. Белого СИМВОЛИЗМ (М., 1910), с.49-143.}; этот курс потряс меня тем, что явился как бы для меня транскрипцией моей "Эмблематики Смысла" на антропософский лад.
Все события этого времени мне кажутся невероятными; и самое наше переселение с Асей в Базель, чтобы работать при "Ваи" казалось нам важной эпохой жизни. Тотчас же после "Generalver-sammlung" д-р уехал с М.Я. в Дорнах, а мы поехали туда же через несколько дней; Наташа и Поццо должны были за нами следовать. Помнится: мы двинулись из Берлина 31-го января. И утром 1-го февраля были в Базеле.
Февраль.
В первый же день приезда в Базель Ася была в Дорнахе, осмотрела строящийся "Ваи" и вернулась ко мне из Дорнаха с Рихтером, звавшим нас усиленно работать при "Ваи". Остановились мы в "H ô tel[ zum ] B ä ren" на Aeschenvorstadt; так как в Дорнахе и в Арлесгейме еще не было для нас подходящих комнат (мы условились, что получим комнаты у Е.А. Ильиной, которая нам комнаты сдаст, но комнат она еще не получала). 3 февраля я первый раз увидел "Ваи", поехавши в Дорнах; была возведена лишь часть бетонного фундамента, скелет стен (деревянных); начинали еще возводить остов будущего купола; все работы сосредоточились в столярнях, в трех громадных, деревянных сараях, где пилили дерево, спрессовывали его, заготовляя будущие толщи для деревянного ваяния; в те дни столярня "Ваи" считалась первой столярней в Швейцарии и работало здесь до 300 столяров; художественные работы должны были начаться еще только через 1 1/2 месяца; из антропософов, съехавшихся для работы, была еще только небольшая группа, человек 20; большинство молодежи пока чертили планы для "Ваи", разрабатывали планы будущих архитравов, или работали при столярне; чертежная помещалась пока в одном из зданий Дорнаха, а контора столярни при "Ваи"; в первый же день Рихтер устроил меня при столярне; моя должность заключалась в том, что записывал в книги нанимавшихся на работу столяров, а также высчитывал заработную плату, а Ася пока пристроилась при чертежной; в 12 часов работающие-антропософы сходились у Дубах, Клавдии Александровны, где их кормили обедом (в Арлесгейме); работали от 9 до 4 (с перерывом для обеда); вот кого из антропософов я помню в этой основной группе: Доктор Штейнер, М.Я. Сиверс; архитектор "Ваи" Шмидт, инженер Энглерт (потом сменивший Шмидта); заведующий столярами Лихтфогель; наезжающий еженедельно из Штутгарта д-р Унгер, ведавший финансовыми расчетами; Лиссау, заведовавший конторою, Зейфельт, мой непосредственный, так сказать, начальник; далее -- чертежники: фон-Гейдебрандт, Кемпер, Дубах, Ася, Фридкина, Лилль; далее распоряжавшийся Рихтер; далее Томас; кроме того: находились в Дорнахе в этой первичной семье антропософов: голландец Ледебур, Ильина, К.А. Дубах, Н.Н. Богоявленская {Белый приводит отчество Нины Богоявленской и как "Н." и как "А." (чаще всего как "Н."). Мне не удалось его уточнить.}, работающая над моделями (гипсовыми) англичанка Мэрион и художник Н.Н. Киселев; вот та группа, которую я застал при приезде в Дорнахе; через 2-3 дня к этой группе присоединилась Наташа и А.М. Поццо, попавшие в чертежную.
Первое время каждый день мы с Асей в 8 часов отправлялись из Базеля с трамом в Дорнах и уже в начале десятого были на работах; в 12 часов -- обедали; в 4 возвращались в Базель: в 5 или в 6 были дома; дни текли монотонно; после праздничных, бурных январских дней наступили будни.
Ася и Наташа прочно устроились в чертежной, как художницы, а у меня скоро начались недоразумения с Зейфельтом (по-моему он был не вполне чист по счетной части) и я перестал ездить в Дорнах. Проработал я с Зейфельтом около двух недель.
Весь этот месяц чувствую себя утомленным и как бы несколько разочарованным; все те переживания, которые так бурно налетели на меня в Христиании и росли непрерывно до февраля, не осадились никакими ощутительными последствиями для меня: ни реализации "посвящения", ни "болезни", которую я в себе вообразил; встречаясь в Дорнахе с д-ром и с М.Я., я чувствовал у них ноты некоторой сдержанной отдаленности по отношению ко мне; приходилось часто видеться с д-ром Гросхайнцем и с его женой, жившими в своей вилле около "Ваи"; в этой же вилле жил и д-р с М.Я. (уже позднее д-р приобрел себе villa Hansi -- под холмом, на котором строился "Ваи"); особенно тоскливы были мне дни моего сидения в Базеле; Ася с утра уезжала в Дорнах, а я оставался дома; я тоскливо бродил по улицам, заходил в зоологический сад и обедал в убогом вегетарианском ресторанчике. В эти дни я написал стихотворение "Самосознание"; в нем отразилась грусть этих дней { САМОСОЗНАНИЕ ("Мне снились: и море, и горы...") впервые было опубликовано в журнале "Заветы" (ред. Иванова-Разумника), 1914, No 5, без названия; затем в сб. ЗВЕЗДА и в СТИХОТВОРЕНИЯХ (Берлин, 1923), с датой: "1914. февраль. Базель". Автограф стихотворения находится среди писем 1914 г. Белого Иванову-Разумнику (ЦГАЛИ, ф.1782, оп.1, ед.хр.5).}.
В этот месяц мы с Асей два раза ездили в Берн по делу о гражданском браке (Ася решилась вступить со мной в гражданский брак ввиду того, что нам предстояло долго жить в швейцарской деревне; если бы у нас не оказалось бумаг, доказывающих, что мы муж и жена, то крестьяне стали бы на нас коситься: уже обнаружилось подозрительное отношение к антропософам со стороны швейцарцев; в газетах ругали их); {В письме (почт. шт. Basel 25.II.14) к матери Белый писал: "Сейчас мы живем в Базеле (Schweiz. Basel. Aeschenvorstadt. "Hôtel zum Bären No 25) в двух смежных комнатках, хотя Ася с утра уезжает работать в Дорнах; живем мы здесь по сложным причинам. Швейцарцы очень косятся на тех, кто не женаты, но живут в одном помещении; так как нам придется жить в Дорнахе долго (в будущем), то у нас потребуют документы и узнав, что мы не венчаны, нас вышлют из пределов Швейцарии (по ихним законам); ввиду этого мы венчаемся гражданским браком (которого нет в России и который единственно законен вполне здесь); но для этого надо бумаги, оглашения и прочее. Пока идет дело о нашем венчании, мы не можем снять в Дорнахе общее помещение и живем в отеле (в Базеле). Повенчаемся мы марта 15-го нов. стиля". (ЦГАЛИ, ф.53, оп.1, ед. хр.359).} раз из Берна мы заехали в Тун; более чем с другими антропософами дружили мы с Рихтером. В конце месяца, после масленницы мы поехали с д-ром на его лекции в Штутгарте, где обнаружилось, что у О-ва нет почти денег на продолжение постройки "Ваи"; все очень волновались; наконец кто-то пожертвовал деньги; в Штутгарте было E.S. Из Штутгарта мы поехали в Пфорцгейм (с д-ром же); но в Пфорцгейме Ася простудилась и мы дня на три застряли там; в эти дни скончался поэт Моргенштерн; похороны были под Базелем; здесь сожгли его прах {4-7 марта 1914 г. (н.ст.) читал лекции в Штутгарте, а 7 (вечером) -- 8 марта в городе Pforzheim. Христиан Моргенштерн умер 31 марта 1914 г. в Меране. Его прах похоронен в Гетеануме.}.
Март.
Вернулись мы уже не в Базель, а в Дорнах, где сняли комнату в небольшой таверне (временную); в день возвращения попали на первые пробные художественные работы по обработке капителей будущих колонн; 3 дня работал д-р Штейнер сам, вооружившись стамескою, а мы толпой окружали его; он подавал нам советы, как работать; потом разобрали капители колонн и начали их обрабатывать; нам с Асей досталась капитель сатурновой колонны, а Наташе, кажется, досталась Луна; к этому времени начался усиленный съезд антропософов; появились: Митчер, его сестра, Классен, бар. фон-Эккартштейн, Штраус, Вольфюгель, Людвиг Бай, фрейлейн Май; появились Перальтэ, Линде, химик Шмидель; стали съежать[ся] художники и резчики из Мюнхена, Скандинавии и Голландии; была уже группа до 70-80 человек. Приехала Катчер, Кучерова, Гюнтер, Хольцлейтер, приехала Форсман, граф. Гамильтон и др. будущие работницы и работники; мы в это время списывались с мамой, которая собиралась приехать к нам из Москвы.