Милая, не пугайтесь размеров письма и прочтите его внимательно. Начало его (о передрягах с Москвой) я вынул.
Пишу, родная, так подробно, ибо всё это больной пункт мой. Так трезво, тихо, нормально сидишь у себя в углу и никому не мешаешь, а к Тебе насильно врываются нездоровые струи болтовни и суеты.
Вот почему я стал осторожен и, каюсь, подчас подозрителен: ряд инцидентов вокруг меня и друзей -- инцидентов вздорных, раздуваемых в "события" -- измучил меня за эти 8 месяцев.
Отсюда и мое письмо к Вам {В оригинале эта часть письма (от "Пишу родная..." до "к Вам") зачеркнута крест-накрест. Большинство всего текста письма написано зелеными или красными чернилами.}.
Ну, не стану о треволнениях: буду подробно Вам отвечать на хорошее, ласковое, светлое письмо.
Милая, хорошая: такой теплый луч идет от Вашего письма; и так мне легко и светло отвечать на Ваши сомнения о Докторе (верней о его деле): только тут ведь могут быть сомнения; дело не в личностях, а в устремлении пути; есть ли оккультизм Путь? Не знаю: я ведь очень холодно отношусь к терминам. Когда говорят "оккультизм" то разумеют прежде всего оккультическую литературу XIX столетия (второй половины) т.е. сочинения талантливых и неталантливых синкретистов, смешавших воедину все исторические памятники "Geheimwissenschaft"; обыкновенно такие книги все шарлатанского духа: пишущие или рассчитывают на легковерье, или сами ни аза не смыслят в том, о чем пишут, или думают, что смыслят, опираясь на рудиментарные, неразработанные способности своей души, открывающие им кое-что из написанного (в терминологии Штейнера лучшие из них обладают имагинацией т.е. астральным ясновидением: но эта имагинация есть ясновидение сквозь густой туман субъективизма, смещающего контуры подлинной правды). Поэтому даже лучшие представители совр. оккультизма бессознательные шарлатаны (смешивая индивидуально узнанное в астральном плане с историческими свидетельствами мистики и т.д.). Таких честных шарлатанов "мало" (St[anislas] Guaita, d'Alveydre); далее идут уже явно шарлатаны вроде Eliph[as], Lévi, Папюса. И они доминируют. Оккультизм такого рода к "Geheimwissenschaft" относится так, как наименование профессора черной и белой магии (смотри представленья в цирках) не имеет ничего общего с высоко-почетным университетским званием "профессор"...
Люди, мало знакомые с сутью проблемы (с принципами тайной науки) смешивают достоверность тайной науки с шарлатанизмом. Вы понимаете, конечно, что "dos ist nicht der Fall" относительно меня. Это во-первых.
Во-вторых: под "оккультизмом" разумеют то особое течение 15-го, 16-го и 17-го столетия, которое породило с одной стороны новую философию, новую науку, новую мистику. "Оккультисты" это те, кто стоял на рубеже между нашей эрой и средневековой схоластикой. Это те, кто подняли во имя мистики и науки знамя бунта против "догматизма" в кавычках Римской Церкви, противополагая интимное понимание религии (эсотеризм, оккультизм) средневековью и инквизиции, но которые верили в магию науки и в научность магии. Так их определяют поверхностно культурные люди "века сего". Имена их фигурируют во всяком учебнике истории новой философии в качестве предшественников прогресса и цивилизации века застоя. Я назову только следующие имена: Аббат Тритгейм, Агриппа Нетесгеймский (автор "Occulta Philosophia", убежденнейший оккультист), его ученик Иоган Вейер (ученый врач, первый настаивавший на том, что ведьмовство есть психопатологическая болезнь), Теофраст Бомбаст Парацельс, Генрих Кунрат, Николай Фламмель, Кирхер, Флюдд и т.д. (Флюдд, Кунрат, Кирхер, Парацельс -- розенкрейцеры) {См. "Комментарии" к СИМВОЛИЗМУ (М., 1910), с.460: "...как интересуют нас и мистики более позднего времени, относящиеся к эпохе Возрождения и после нее: Рейхлин, Пико-де-Мирандола, аббат Тритгейм, учениками которого явились два таких имени, как Агриппа с его последователем Иоанном Вейером и Теофраст Бомбаст Парацельс, ставший в скором времени знаменем глубоко интересного и доселе не отчетливо понятого, но во всяком случае глубокого движения, отпрыски которого развиваются и в наши дни; в то время как линия Агриппы пресекается вскоре, линия Парацельса ветвится; во-первых, упомянем фон-Боденштейна (1528-1577) ("Onomasticum Paracelsicum", "De lapide Philosopho rum "); далее появляются сочинения ван-Гельмонта (1577-1644); появляется сочинение Генриха Кунрата из Лейпцига "верного жениха теософии"; ученый, каббалист и алхимик, Кунрат издает том своего "Amp hitheatrum'a"; это произведение группирует вокруг себя видную группу мистиков: Швейгхардта, Прения (Irenaeus AgNo stus), Михаила Майера, Роберта Флудда ("Macro et Microcosmus", "Tractatus Theologo-Philosophicus in libros tr è s distributus"); эта группа преемственно продолжается в виде ордена до второй половины XVIII века, когда в упомянутом течении происходит раскол /.../в конце же XIX и в начале ХХ-го течение, основателем которого явились Тритгейм, Агриппа и Парацельс, вспыхивает здесь и там: и в сочинениях по истории мистики, отчасти даже в течении, именуемом "символизмом " ". См. также: "Среди выдающихся алхимиков прошлого мы должны отметить Раймонда Люллия (XIII века), Николая Фламеля (XIV века), Бернгарда из Пизы, Гельвеция, ван-Гельмонта (XVII века), Генриха Кунрата, Иосифа Кирхвегера и других" (там же, с.490). О многих из них см. кн. АЛХИМИЯ КАК ФЕНОМЕН СРЕДНЕВЕКОВОЙ КУЛЬТУРЫ, В.Л. Рабиновича (М., 1979).}. Непошлое понимание Джордано Бруно заставляет его без сомнения отнести к этому же ряду имен. Фаланга этих оккультистов непроизвольно переходит к отцам естествознания. Например Ньютон: его "сила" есть конечно "qualitas occulta". Говорю широко -- и Ньютон оккультист: все ньютонианские теории в физике непроизвольно мистичны.
Отношение к историческому оккультизму двояко: его считают (большинство) предтечей новой эры одни, и его реставрируют другие: сочинения Кунрата, Парацельса переиздают в наши дни, видят здесь смыкуемые "глубины". Образно говоря, отношение к оккультизму этого рода либо "либеральное", либо "декадентское"; у Виндельбанда "либеральное", у нео-мистиков наших дней часто декадентское (Стриндберг, Гюисманс и т.д.).
Ни то, ни другое неправильно.