Если есть что-либо ценное в туманных эмблемах Кунрата или Агриппы, так это вовсе не то, что в них видны зачатки философских концепций, впоследствии развернувшихся в Лейбнице, Спинозе, Декарте; еще менее эти писатели -- объект стилизации мысли наших дней (они ни сырая говядина для позднейшего блюда философии, ни декадентская корочка черного хлеба {Определение Сезанна С.И. Щукиным. (Прим. Белого).} после "Ананаса"). Лучшие имена их (Парацельс, Кунрат, Флюдд, Кирхер) -- розенкрейцеры, т.е. люди, принадлежавшие к тайному братству, в котором культивировалось знание, недоступное иным: знание подлинного строения человека, его связи с космосом (связи не только моральной, но и анатомическо-физиологической); книги этой группы людей были лишь внешним выражением того, что в интимном смысле слова невыразимо словами, как нечто реально-опытное, достоверное, ведь физический, химический опыт в науке выразим в описании и суммирован в формуле. Опыт предполагает осязаемый объект. Объект химии -- вещество, биологии -- животный организм. Объект оккультизма тоже реально виденный и осязаемый объект, но объект иного порядка: факт, взятый не только на физическом плане. Как же подойти к этому факту?
Но что есть обычный факт? Естествознание прежде считалось с фактами в грубейшем и примитивнейшем смысле: факт есть то, что я осязаю, например, обычным зрением; но если бы естествознание остановилось на этой стадии, то его и не было бы в нашем смысле слова. Вы знаете, что биология базируется на микроскопических исследованиях: факты из жизни клеточек лежат в основе современной биологии, а сама клеточка не видна простым зрением; и так для факта биологии, для объекта ее нужен микроскоп, а для астрономии телескоп, т.е. прибор, инструмент; инструмент становится между объектом и человеком. И если бы кто-нибудь стал сомневаться в существовании клеточки, того по заслугам бы осмеяли.
Заметьте: популярное понимание мира, основанное на фактах принимается нами на веру, ибо изучение объекта естествознания ведется столь тончайшими специалистами, что заговори они с нами на их техническом языке, мы услышали бы абракадабру: вывод науки словесный есть всегда популяризация чего-то непопулярного; в науке есть своего рода деление на кларизм (экзотеризм) и оккультизм (эсотеризм). Кларистично популярное изложение того, что есть сущность звука, и оккультна в этом смысле "Теория слуховых ощущений" Гельмгольца. Почитайте Гельмгольца, и Вы ничего не поймете, а Вы все-таки Гельмгольцу верите, ибо знаете, что Гельмгольц проверяем, но... таким же специалистом, как он. Видел ли кто-либо, как две частицы водорода соединяются с частицею кислорода? Нет. Но возьмите соответственные порции и проведите опыт: Вы получите воду (то есть 2 водорода + 1 кислород). И Вы скажете: доказательство невидимому есть произведенный мною опыт с такими-то результатами.
Но для произведения опыта нужен прибор.
То же и в Geheimwissenschaft (тайной науке). Кто докажет мне что эфирное тело есть? Никто не докажет, ибо не доказуемо в химии существование атома, но признание его необходимо, раз имеют место такие-то опыты. Произведите морально мысль в таких-то условиях, сосредоточьтесь так-то и такой-то цикл явлений Вам будет открыт; и по сумме явлений Вы признаете, что существование эфирно-атомического строения мозга, которого грубым уплотнением является мозг физический, есть столь же необходимая гипотеза, возведенная в догму, каковой является догма о существовании эфирного тела. Вы скажете, почему именно такие-то в принципе случающиеся феномены суть взывают к эфирному телу, а не к чему бы ни было другому. Но это вопрос, на который специалист "тайной науки" ответит: "Чтобы судить о правильности гипотезы, возведенной в догму, надо увидеть, как гипотеза эта естественно вырастает в Вас, как объединение опытных данных, а опытных данных для суждения у Вас нет. Для изучения химии нужен ряд приборов". Вы спросите: "Где же фабрика приборов для этого {Подчеркнуто красными чернилами.} рода опытов?" Вам ответят: "Фабрику для изготовления приборов нужно построить Вам самим по имеющимся планам при содействии архитектора, и когда фабрика будет построена, тогда будут приборы и приборы точнейшие". Вы скажете: "Да, но если прибор для изучения есть так сказать морально-физиологическое очищение и сосредоточивание себя так-то и так-то, то это во-первых -- индивидуальный самогипноз, во-вторых путь, который закрыт для всех". И Вам ответят: "Но оставаясь на строго-научной почве Вы не можете строить, не имея данных; чтобы так сказать, надо что-либо знать фактически: объясните-ка крестьянину, что на солнце открыт был сперва металл гелий, и крестьянин Вас засмеет". Даже тончайшие мистики, не испробовавшие реально-оккультной учебы, суть такие крестьяне, оспаривающие и самую возможность открытия гелия на солнце, когда открытие это фактически уже совершилось давно {Подчеркнуто красными чернилами.}. Во-вторых, специалист Вам скажет: "В принципе да, но в реальности нет: далеко не всякий способен окончив 8 классов гимназии, 4 курса математического факультета, сдавши магистерский экзамен убедиться осязательно в правильности скульптурной лепки фигур 4 измерений в трехмерном пространстве (такова в высшей математике скульптура фигур по Вейерштрассе -- своего рода математический оккультизм); то, что мы верим, что это возможно, основано не на нашем знании, а на доверии к специалисту". Если механическое усвоение вершин знания требует далеко не механической усидчивости, то во сколько раз сложнее, деликатнее, тоньше приборы оккультизма, рост органов эфирного и астрального зрения, находящихся у нас в зачаточном состоянии (анатомия и физиология этих органов разработана в теории и проверяема на практике: органы эти -- цветки лотоса -- в места лба, гортани, сердца, солнечного сплетения и т.д. связаны с определенными достижениями оккультизма). Ко всей сложности технического достижения должно присоединить самообладание, мужество, дерзновение, режим, особые медитации и что главное: постепенное очищение моральное и душ. покой [и] даже (что важнее многого) контроль и этика мыслей и чувств, ибо мысль реальнейшее из реального; и дисгармония мыслей, сходящая с рук профану, становится воистину серной кислотой для неофита в его первых, робких шагах. Что это все не теория, а винты и отдельные части оккультических микроскопов и телескопов, это мы знаем уже по себе. 5 месяцев преддверия приготовительного класса учебы мне показали реально, что объекты оккультизма столь же осязательны, как объекты научного исследования; в 5 проведенных при Докторе месяцах мы узнали достоверно то, что во всю жизнь не знавали; узнали и то, что трезвость, контроль и проверка отграничивают строго эти области от субъективного (ну, что скажешь Вам, если Вы скажете, что ауры нет, когда я вижу {Подчеркнуто красными чернилами.} ауру, и когда она золотая, то это не мне кажется, а кажется всем одинаково кто ауры видит; а когда она синяя, то она синяя для А, В, С, D и т.д.).
Все это пишу Вам я так пространно, чтобы наметить следующие положения: начало естественного разграничения между оккультным и неоккультным уже лежит в естественном порядке вещей, в нашей науке, в процессе нарастания сложностей по мере углубления в природу вещей: там где поэты, мистики, бессознательные провидцы восклицают "мысль изреченная есть ложь", там где измеривающие обычным способом океаническую глубину подсознательного и надсознательного говорят "здесь кончается лот измерения", там оккультизм не отчаиваясь перед хаосом подсознательного и не ослепляясь от солнечного блеска надсознательного трезво изыскивает способы изучения и фиксации в формуле неизреченного. И фиксированная формула, красноречивая для того, кто методично и четко, без головокружения, сходит в глубину или восходит в высоту, для мистика только, поэта или обычного философа будет абракадаброю, как была бы абракадаброю для греческого философа-физика столь ясная для современного физика формула: pv = p0v0 (1 + ατ). "Что это за р, v, α, τ?" воскликнул бы греческий философ. -- "Нравится Вам или не нравится, но это -- так: это -- символическое выражение закона Шарля и Бойля, проверяемое опытом"... Так ответил бы физик-ученый.
Поймите: деление на скрытое и явное -- деление, которое Вас шокирует, есть деление основанное не на желании спрятать, а на невозможности доказать толпе, отрицающей то или другое без проверки. Но дело не в том, что оккультисты прячут проверку; дело в том, что условия проверяемости требуют здесь от желающего проверить полного изменения своих привычек и обычных схоластических предвзятостей, т.е. полной объективности спокойного неполемического зрения и изготовления прибора. Представьте себе человека, абсолютно не верящего в то, что при критической температуре вещество прямо, мгновенно из жидкого состояния переходит в газообразное (обычный опыт, показываемый студентам естественникам первого курса); профессор физики говорит такому неверующему: "Я вам могу это доказать не на словах, а на опыте". Неверующий: "Хорошо, покажите: пойдемте в кухню, я дам вам воды, вскипятите ее так, чтобы пара не шло и чтобы вода мгновенно исчезла из кастрюли". Профессор физики: "Я вам не могу это здесь показать: мне нужен прибор". Неверующий: "Какой такой прибор: слова о приборе, ссылка на отсутствие условий опыта увертка". Профессор физики: "Я с вами спорить бессилен, приходите ко мне завтра в лабораторию". На другой день в лаборатории профессор объясняет: "Видите этот крошечный сосудик: здесь запаяна жидкость в пространстве, где разрежен воздух; сосудик находится в условиях необычайного давления; теперь я нагрею до соответственной температуры и сразу жидкость превратится в газ". Неверующий: "Да, но сосудик мал и не видишь, что произойдет там; далее, сосудик ваш находится в системе стеклянных сосудов и его нельзя взять и поднести к глазам". Профессор: "Не беспокойтесь: сядьте сюда -- я направлю луч из волшебного фонаря на сосуд и отражу его на экране в увеличенном виде: видите? Вот сосуд: вот эта черта на экране есть граница жидкости... Я нагрел -- видите, граница мгновенно исчезла..." Неверующий: "Это всё какие-нибудь фокусы. Я требовал осязаемости: вместо этого вы сосудик от меня спрятали под стеклянный колпак; я глазами не видел, как жидкость мгновенно перешла в газ: я видел лишь, как на экране мгновенно исчезла черта; почем я знаю, что там произошло в сосудике..." Профессор: "Я вам показал реальный опыт, научно обставленный; но вы опыт находите не реальным: простите -- я полагал, что вы прошли гимназический курс физики; оказывается, вы не знаете, что есть опыт. Подите, поучитесь, а пока я на все ваши возражения буду отвечать вам молчанием". Неверующий: "Это не ответ: вы просто прячете доказательство; явное делаете тайным, чтоб морочить людей. Да оно и понятно: где видано на земле, чтобы жидкое мгновенно переходило бы в газообразное: будь это так Атлантический океан мог бы мгновенно исчезнуть..." Профессор: "Будь возможность сам океан заключить в систему подобных сосудов, с ним произошло бы то же, что с этой капелькой жидкости. В принципе океан может мгновенно исчезнуть". Неверующий: "Шарлатан вы: вы говорите ерунду; (к окружающим) господа -- профессора морочат народ: бить их" (далее происходит университетский погром). Сопоставьте предшествующие мои слова о тайной науке с этою сценою и Вам станет ясна моя мысль. Делаю транскрипцию этого разговора: Адепт тайной науки: "Эфирное тело есть". Профан: "Оно недоказуемо". Адепт: "Извините, оно доказуемо". Профан: "Доказуемость в опыте". Адепт: "Эфирное тело доказуемо на опыте". Профан: "Покажите мне его на опыте". Адепт: "Для этого нужно, чтобы лепестки лотоса там-то в вас задрожали, а для этого нужно, чтобы вы вели такой-то образ жизни, нужно очищение вашего тела и не только физического, но и эфирного, но и астрального: нужно моральное стремление, сочетаемое с тем-то и тем: это и есть та лаборатория, в которой убеждаетесь вы в существовании эф[ирного] тела..." Профан: "Я хочу тотчас же". Адепт: "Т.е. вы хотите грубыми средствами, разрушающими здоровье и этику, удовлетворить свое любопытство; извините, я не могу вас удовлетворить: это было бы колдовством, а с колдовством, гипнозом и порабощением воли оккультизм не имеет общего..." Профан: "Хорошо, я согласен учиться..."
Проходит год.
Адепт: "Вы видите то-то и то-то, вы испытываете при этом то-то и то-то. У вас были такие-то и такие-то моральные переживания. Болело здесь, здесь и здесь: после чего вы стали физическими глазами видеть такое-то истечение". Профан: "Совершенно верно, откуда вы это знаете?" Адепт: "Странный вопрос: я знаю, ибо это все есть просто знание физиологии, знание физиологической зависимости физического тела от эфирного. Наука предсказывает затмения, оккультист ученику рассказывает то, что этому последнему кажется субъективнейшим субъективнейшего в себе... Истечения такого-то цвета?" Ученик: "Не совсем такого-то". Адепт: "Стало быть вы сделали такую-то ошибку, вы не так делали медитацию в этом-то месте". Профан: "Я делал то-то". Адепт: "Не совсем то. Надо делать то-то и то-то. Приходите ко мне через месяц: тогда мы двинемся далее". Профан: "Я позволю напомнить вам, что год назад вы сказали, что я увижу эфирное тело, а я увидел и узнал бесконечно многое, но совсем другое: то-то и то-то". Адепт: "Позвольте: то-то есть слабое видение вашего эфирного мозга". Профан: "Я себе не так представлял". Адепт: "Вы себе представляли неверно". Профан: "А чем вы докажете, что эти течения эфирные?" Адепт: "Я докажу это только тогда, когда у вас будет то-то и то-то, когда объект ваших опытов обрисуется точно". Профан: "Я не хочу больше ждать". Адепт: "Вы хотите воочию убедиться в достоверности опытного принципа, не имея еще опытных данных; согласитесь: трудно в физике доказать кинетическую теорию газов тому, кто только всего и знает, что тела, погруженные в воду, теряют вес, равный объему вытесненной жидкости: у вас нет терпения продолжать учение". Ученик: "Я вам не верю: вы шарлатан". Адепт: "Я с вами заговорю лишь тогда, когда вы окончите среднюю школу оккультизма..."
Проходит 2 месяца и... профан печатает: "Разоблачение тайной науки", в которой доказывает, как он постиг методы оккультизма и пришел к выводу, что оккультизм -- самогип[ноз] {У Белого: "самогиптом".}.