Не возвращаемся ли мы к психологизму? Не принуждены ли мы самую теорию знания выводить из содержаний, как того хочет Липпс, Штумпф и другие?101
На этом вопросе стоит остановиться.
Когда мы употребляем термины "психологизм", "психологический", мы должны твердо условиться разуметь под этими терминами определенный, раз навсегда условленный смысл; иначе не имеют никакого смысла всяческие определения терминов. Мы должны разобраться, разумеем ли мы под психологией науку, изучающую процессы душевной жизни, разумеем ли просто науку о душе или разумеем описание нашей душевной жизни в терминах символических.
Если под психологией мы разумеем науку, изучающую процессы душевной жизни, т. е., во-первых, форма психологических изысканий есть форма методологическая, а методологические формы знания определяются связью их; гносеология, выводя самые эти формы из данной нам познавательной деятельности, раз навсегда ограничивает область научно-психологических методов; и если теория знания приводит нас к мысли о том, что самые ее выводы предопределены содержанием суждений о гносеологических понятиях, это не значит, будто такое содержание есть содержание психологического опыта как опыта научного. Во-вторых, если бы это и было так, понятие о процессе душевной жизни привело бы нас к необходимости установить понятие о процессе как термин; в последнем случае или понятие о процессе становится образной аллегорией неразложимого в науке единства переживания, или понятие о процессе принимает вид формулы; в формулу эту входит между прочим понятие о работе и силе; а последнее понятие через понятие о деятельности приводит нас к причинности, как динамическому основоположению (в кантовском смысле); в последнем случае мы опять благополучно причаливаем к теории знания; став на точку зрения гносеологии, мы приходим к психологии; приводя в отчетливость психологические понятия, мы приходим вновь к ее гносеологическим предпосылкам.
Если под психологией хотим разуметь мы науку о душе, то ведь всякая метафизика есть в то же время и наука о душе; с другой стороны, душа и наука понятия противоречивые; с понятием о душе мы связываем данность психического содержания, переживаемого как "я"; с понятием о науке мы связываем данность приема исследования; прием знания есть данность, несоизмеримая с психическим содержанием; кроме того, самый термин "психологический" мы подменяем термином "психический"; психология, как она развивалась в XIX столетии, окажется тогда несуществующей наукой; смысл работ Локка, Юма, Гербарта, Бенеке, Фехнера, Бэна, Вундта и других одним росчерком пера мы сводим к нулю.
Если же под психологией мы разумеем описание содержаний, то описание это носит чисто символический характер. "Содержания сознания, -- говорит Липпс, -- не могут быть определены; вместо них можно употреблять лишь иные выражения. Содержания сознания -- это то, что я непосредственно открываю или переживаю, что для меня непосредственно налично, что предносится мне; это -- образы, имеющиеся у меня" 102. Липпс различает три рода познания: познание о вещах, имеющее источником чувственное восприятие; познание о "я", т. е. внутреннее восприятие этого "я"; познание о других. Но где же единство психологии как науки в изучении процессов трех несоизмеримых познаний? Психология такого рода распадается; психология чувственного восприятия неминуемо превращается в теорию ассоциаций, т. е. подлежит тем же упрекам; психология второго ряда есть своего рода мистика, где критерием простоты и неразложимости берется "я", т. е. нечто подлежащее в психологии определению как сложность; психология третьего рода есть учение о восприятии других "я"; тут развивает Липпс свою теорию "вчувствования" (Einfuhiung); но теория вчувствования есть своего рода теория символизма. "Психология" Липпса есть замечательное произведение -- но это не "Psychologie", a "Einfuhlungs-Lehre" 103; если мистику и символизм Липпса назвать психологией, то рушится психология в том смысле, в каком мы считаем эту дисциплину как дисциплину научную; психология становится не логией, а интуицией. Мы признаем точку зрения Липпса замечательной; но эта точка зрения предполагает цикл теории знания завершенным, о чем еще рано говорить. Наконец, точка зрения Липпса, в отличие от опытной психологии, понимаемой как наука, есть точка зрения мистического реализма.
Все три типа понимания психологии не подходят к той точке зрения, на которую становимся мы, утверждая зависимость гносеологии от содержания основных гносеологических суждений.
Скорее, можем мы назвать эту точку зрения гносеологической метафизикой; она отличается от всякой иной метафизики; содержанием ее становятся основные гносеологические суждения, формой -- принцип целесообразности, а выводом -- признание за логическим суждением характера онтологического бытия.
§ 18
В предыдущем параграфе установили мы одно важное положение: основные гносеологические понятия возможны под условием их существования.