Как же дано нам всеобщее и индивидуальное?
Оно дано при помощи нормы (утверждения), категории и формы.
Область теории знания есть прежде всего область выведения конститутивных форм, область науки есть область применения форм методологических.
В теории знания всякое методическое содержание выводится из формы (методы); наоборот, отрешаясь от всякой научной методы в выведении конститутивных форм, мы содержание этих форм рассматриваем как их имманентное бытие; "общее" и "индивидуальное" являются нам не как формы, а как содержания. Мир бытия есть мир содержаний; содержаний столько, сколько форм; форма берется тут как образ; образ сменяется образом; мы переживаем образы, как нечто иррациональное, неразложимое.
Имманентное бытие как хаос противопоставлено конститутивным формам познания; эти формы так же утверждают хаос в данности, как утверждают они и методические формы наук; форма образа и форма метода, выводящего содержания образа, теперь независимы друг от друга. Падает ценность научного мышления; мир образов, как хаос, прилипает к нашим глазам.
Методологические формы познания являются мостом между содержанием познания и его конститутивной формой; восходя к этим формам, познание выводит их из себя; познание оказывается вещью в себе; мост между ним и миром содержания рушится; содержание становится вещью в себе.
Методологические формы познания суть производные между содержанием познания и его нормой. Норма и содержание есть "вещи в себе"; как только выяснится производный характер научного знания, познание становится Логосом; содержания же, не обработанные в методических формах, являются множественностью индивидуальных сущностей; содержания, противопоставленные норме, суть хаос сущностей; пока мы содержания эти не пережили; как скоро мы их начинаем переживать, нам кажется, будто мир полон "богов, демонов и душ"; переживаемый хаос уже перестает быть хаосом; переживая, мы как бы пропускаем эти содержания сквозь себя; мы становимся образом Логоса, организующего хаос; мы даем хаосу индивидуальный порядок; этот порядок вовсе не есть порядок логический; это -- порядок течения в нас переживаемых содержаний; гносеологическое познание тут как бы в нас погасает; мы познаем, переживая; это познание -- не познание; оно -- творчество. И первый акт творчества есть наименование содержаний; именуя содержания, мы превращаем их в вещи; именуя вещи, мы бесформенность хаоса содержаний претворяем в ряд образов; мы объединяем образы эти в одно целое; целостностью образов является наше "я"; наше "я" вызывает из хаоса богов; бог -- это скрытый Ют меня корень моего "я", заставляющий меня воздвигать и пирамиду символов, и символический образ меня самого в образе и подобии человека, поднимающегося к вершине пирамиды; "для чего" здесь еще отсутствует.
Эта творческая деятельность в первых стадиях своих есть фетишизм: все содержания суть вещи в себе; они рвутся мне в душу; как вещи в себе, содержания суть моего творчества; переживая первое содержание, я говорю: "Я -- есмь"; переживая ряд содержаний, я говорю: "Есть Бог"; так говоря, я творю миф; из мифа рождается история; первое лицезрение хаоса есть время; созерцание содержаний как вещей в себе есть пространство; вот почему в логическом распорядке это первое созерцание отображается как последовательность; а второе созерцание есть положение содержаний; пространство -- положение содержаний; все это -- стадии падения в бездну хаоса, противопоставленную норме познания как Логоса; все это -- стадии падения познания в творчество; первое переживание познания, первое его содержание в творчестве есть создание "я"; "я -- есмь" -- бессознательный лепет новорожденного; переживая ряды содержаний, я вижу порядок в течении их; все содержания, проходя чрез меня как положения в последовательности, становятся содержанием, продиктованным детскому моему "я" каким-то иным "я"; я говорю: "Есть -- Бог". Мир для меня сказка; детское "я", подчиняясь неведомому велению, творит мифологию; появляется мир; появляется его история; так создается творчеством миф. Теогония рождает космогонию; "Θεός" является как "Κόδμος". Хаос создал все виды религий, все виды действительностей, все виды предметов действительности.
На вершине творчества мое детское "я" уже вмещает в себе кипучее море содержаний. Оно сознает свое творчество; оно становится Логосом.
Только с вершин логического познания открывается вид на хаос, дается нам право переживать хаос; хаос становится критерием действительности.