Победившие Химеру знают, что пространство, в котором зажигаются миры и время, в котором они сгорают, только крылья голубой птицы -- Вечности. Эта птица -- их душа. Прежде она была невещественной точкой в пространствах и временах; теперь вселенная оказалась ее частью. Они ласкают ветерком вечно плачущие смерчи, любовно заглядывают лазурью в потемневший лик: "Усни, успокойся: довольно завиваться".
IV
Химера распласталась неподвижно. У нее голова дракона, льва и козла. Смрадная пасть дракона точно растянутая туча у горизонта. Злобно сияет червленец чешуи. На них медленным комом, словно косматое, желтое облако, опустилась львиная голова. И надо всем на шее, точно на гигантской башне, вознесшейся над тучевыми космами льва, глупо торчит надменная морда козла. Два черных рога его, как облачные пики, одиноко чертят золотое небо. Оловянные глаза тупо уставились вдаль.
Как огромный лебедь плавает в небе белоперый воздушный конь: его крылья -- снег; его грива -- перистая тучка, прихотливо растрепанная в ясной нежности. Тихо треплет лилейной рукой его Беллерофонт -- ясное солнце, отбрасывающее во все стороны брызги лучей.
Вот стремительно понес исступленный конь сияющего всадника, и сверкнула молния меча, звонко ударившись о солнечную броню.
Протяжный, жалобный вопль заблеявшего козла огласил дали. Тщетно два черных рога боднули пространство, разрезав со свистом лазурный атлас воздуха. Пегас исступленно промчался между рогами, звонко простучав копытами по шерстистому затылку. Ловко опустился Беллерофонт на спине вихреносного Пегаса, обхватив рукой белоснежную шею [В древнегреческой мифологии Беллерофонт -- герой, победивший трехликую Химеру, сражаясь с ней на крылатом Пегасе.]. Лилейная рука опустилась вниз, меча острую молнию, и упала скошенная голова, обнажив багряную, как гигантский пень, шею. Тогда желтый ком -- львиная морда -- праздно взлетел к вышине, а проснувшийся дракон лизнул голубое пространство молниевидным языком. Но Пегас, встав на дыбы в голубых пространствах, белым винтом уносил в вышину храбреца, чтобы реять в далях нежным лебедем.
Но Химера изрыгала черные клубы туч; она вся закрылась тучами. Можно было видеть дымную глыбу, из которой исходили трубные гласы. Края глыбы загорались огнем. Снялась она с горизонта и помчалась, пламенея, принимая очертание дракона; "вот большой красный дракон с семью головами и десятью ротами" вознесся, чтобы сразиться с сияющим всадником. "И низвержен был великий дракон, древний змий" [цитата из Откровения св. Иоанна: "И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним" (Откр 12: 9)] (Апокалипсис), называемый Химерой. И рассеялся пылью.
V
Безгрешный солнечный иерей [Иерей -- младший титул белого священства. В "Кубке метелей" Белого -- мифологизированный образ; дистрибутивные характеристики в повести -- "метельный" и "солнечный": ср.: "иерей, облеченный в солнце" ("Кубок метелей").], на белоснежном коне застывший в лазури; иерей, чьи очи -- пролеты в лазурь, чьи уста -- зацветающий яхонт, чьи кудри -- звездная диадема, чьи ланиты -- белый алмаз, чьи ризы -- солнце, ты встал над миром, ибо ты победил мир. Руки, две белоснежные лилии, молитвенно сложены на сияющей груди; оцепеневший, ты смотришь, как совершается бег тучек между неподвижными копытами твоего коня, искони распластанного в небе.
Ты нашел самого себя, и стоишь "как бы на стеклянном море", созерцая в образах все то, что никогда не имело образов. Твоя душа была вне времен и пространств. Теперь она -- вселенная. И вот, все тайное твоей души, которое не могло воплотиться в пространстве и времени, теперь всплыло. Твои вещие сны плыли пред тобой, как алмазные облака, по которым мчится твой конь. Ты сам себе снишься, ибо сон твой -- небо, и мчащийся белый конь и "сидящий на нем... Верный и Истинный, Который праведно судит и воинствует" [Цитата из Откровения св. Иоанна: "И увидел я отверстое небо, и вот конь белый, и сидящий на нем называется Верный и Истинный, Который праведно судит и воинствует" (Откр 19: 11).] (Апокалипсис).