Теперь можно сказать про город словами Апокалипсиса:
"И поклонились зверю, говоря: кто подобен зверю сему и кто может сразиться с ним?.. И дана была ему власть над всяким коленом и народом, и языком и племенем. И поклонятся ему все живущие на земле, которых имена не написаны в книге жизни".
Но творческая мысль -- голос мира -- рассеет смертный сон. Мы скажем: "Смерть повержена в озеро огненное".
Тогда восстанут все те, кто разлетелся дымом, выйдут из смерти и запоют на гуслях как бы песнь новую, песнь радости новой.
А пока, видя призрачный блеск городских ресторанов и зрелищ, хочется сказать: "Горе, горе поклонившимся городу: горе им, горе!"
1907
XXIII. О ПЬЯНСТВЕ СЛОВЕСНОМ
Что поделать с безобразным ходом жизни, в которой мы все находимся? Как соразмерить упорную творческую работу с тягостными условиями, в которых она протекает?
Говорят, что широкая славянская натура чуждается тех рамок, в которых с таким удобством уживается натура немца. Говорят, что славяне глубже французов. Глубина и ширина сочетаются в нас, русских.
Так ли это?