Состояние русской литературы до Пушкина не было особенно блестяще; с Ломоносова мы видим постоянное господство ложного классицизма. Всякий истинный талант, опутываемый искусственными теориями, угасал; нужна была необыкновенная энергия, чтобы не только уничтожить в себе стремление к подражательности, но и создать свое. Державин был крупным талантом; в его одах уже слышится мощная струя народности, но у него не хватило сил создать свою школу; отбросив манерность ложного классицизма, он не создал естественной грации, Этот недостаток пытался устранить Карамзин, который и дал литературному языку относительную грацию; но этой грации недоставало силы. Таким образом, у даровитейших предшественников Пушкина мы видим отсутствие полноты таланта.
Подобно тому, как аккорд соединяет различные ноты в одно гармоническое целое, Пушкин заключил в своем гении и народность Державина, и изящество Карамзина; только народность пушкинских произведений бесконечно глубже, непосредственней народности Державина; только изящество стихотворений пушкинских совершенней, естественней изящества языка произведений Карамзина.
Предшественники Пушкина переносили нас в мир фантастический; перед нами были то герои, которых мы никогда не видали в жизни, то идиллические картины, где выступали "пейзаны" и "пейзанки", пастухи и пастушки, то видения загробной жизни. Предшественники Пушкина полагали различие между жизнью и поэзией. Пушкин уничтожил это различие; он показал нам, что в самой обыденной действительности таятся художественные черты. Гораздо легче дать волю своей фантазии, чем изобразить художественную правду. Произведения Пушкина так и дышат этой художественной правдой.
Произведения Пушкина, полные художественной правды, примиряют нас с действительностью, показывая ее красоту. Чтобы изобразить красоту и художественность действительности, нужно видеть эту красоту; чтобы видеть ее, нужно стоять над жизнью; только тогда сливаются мелкие частности, так или иначе затемняющие от нас вечную правду, и жизнь является для нас просветленною; художественное изображение действительности предполагает творчество, которое есть не что иное, как провидение, как откровение. Все это мы видим у Пушкина. Как поэт стоял он высоко над обыденной жизнью и видел жизнь в ее общих, вечных чертах. Поэтому в Пушкине идеальное и реальное совпадают: реальное у него идеально, идеальное реально.
Как истинный гений Пушкин вполне народен; природа в его произведениях -- наша природа; типы его -- русские типы, достаточно указать хоть на Татьяну, Ольгу, Пимена; все русское привлекало Пушкина, везде у него видим воплощение русской национальности.
Значение Пушкина для России кроется в вышеупомянутых свойствах его поэзии, т. е. в художественной правде, в его отношении к действительности, а также в народности его произведений. Помимо высокого эстетического наслаждения стихотворения Пушкина дышат бодрым и светлым миросозерцанием, светлым и глубоким взглядом на жизнь.
Из этих же свойств его поэзии вытекает необходимость торжественного чествования Пушкина. В лице его мы поклоняемся национальному гению; чествуя Пушкина, мы тем самым чествуем нас самих: ведь и в нас бьется тот русский дух, который так сумел выразить Пушкин. Вот почему пушкинские праздники касаются лично всех, кому дорог поэт.
Пушкинское торжество есть вместе с тем торжество России, а также залог ее величия; оно показывает, что русский народ не забыл своего поэта и вместе с тем свою национальность.
Пушкинское торжество не есть только национальное торжество. Оно есть торжество общенародное, так как Пушкин был поэтом мировым. Отсюда является необходимость торжественного чествования столетия со дня его рождения.
Ученик 8-го класса Б. Бугаев.