Наши шелесты в овсе26.
Осознание темных страстей превращает разлив древних вод в замерзающее болото и в снежную маску, но тайный жар стихов Блока остался:
Их тайный жар тебе поможет жить27.
В чем же жар, когда все замерзло для Блока: воздух, воды, земля? В огне неба, в Лукрециевых "пламенных стенах вселенной": в сознании русского, что судьбой его родины должна быть судьба лишь небесная, не земная, языческая. Трагедия перенесения Лика России из прошлого в искомое будущее просветляет разбойное в нем начало, почти убивает:
Под насыпью во рву некошеном
Лежит и смотрит, как живая28.
Не умерла она, судьба родины, судьба женщины русской (для Блока до сей поры родина олицетворяется с им любимым и женственным ликом):
Убралась она фатой из пыли
И ждала Иного Жениха29.
Не царевича в парчовом кафтане она ожидает: Христа. "Царевич" -- славянофильская тенденция Блока -- мог ее только смять: