Кантианцы правильно поступают; Шопенгауэра не принимают они; и логически высветляют quasi-мистику Канта. Гете мог себе позволить фантазию: увлечение той или иной стороной кантианства, преломляя абстракцию в образе Шиллера; мог из пункта своей философии осветить нижележащее в Канте; но луч освещения превращать потом в узы, не значит ли: арканом, накинутым на орла, подтащить орла к... носорогу.

Через барьер можно прыгать: прыгая, прикоснуться к барьеру; можно даже -- споткнуться; но касание превращать в sui generis связь, это -- значит: победителя приклеить к барьеру; что Форлендеру интересно приклеивать Гете -- нет спора; ведь приклеил же Наторп: Платона -- к Когену". Уважаемый автор не может так поступить. Гете он понимает и -- слишком любит для этого; так что ему остается: к Гете... приклеивать Канта; выворачивать Канта.

§ 119. Кантианство и "флейта"

Так поступив, разрешается он блистательной фразой: --

-- "Гете вовсе не отличался от Канта, ибо их воззрения на сущность жизни слишком значительно совпадали; отличался же Гете от Канта лишь тем, что"... --

-- слушайте! --

-- "индивидуальный лейтмотив философствования Канта звучит далеко за сценой одиноким и тихим голосом (о, кантианцы и антикантианцы, не слышащие этого голоса!) -- у Гете же его лейтмотив (индивидуально иной, в типе -- схожий с Кантовым) многоголосно и красочно проходит в оркестре {РоГ. 251.} --

-- Слышали?

Новое в теории знания у Канта есть то, что до мотивов ей дела нет: кантианцы опять-таки это поняли; поняли, что быть кантианцем, это значит: подхватить метод Канта (не его философию вовсе); очистить его... до науки. Чистота кантианства заключается в том, чтобы быть чище Канта. И "их" Кант разрешается в многообразии комментариев, слагающих в свою очередь многообразие школ. Апеллировать к личному голосу, лейтмотиву, это значит: не быть кантианцем; так поступал Шопенгауэр; он -- Канта подслушивал: музыкой подслушивал волю, и "вещь и себе" -- волею. Тут Канта он вывернул, сочетавши с Платоном и с индусской Ведантой.

Этот Кант и "родил": Фридриха Ницше.