8 Шопенгауэр считал себя учеником и истинным последователем философии Канта.
9 Вот как об этом же пишет Белый в "Эмблематике смысла": "...изучение законов образования понятии является в то же время изучением законов объективного бытия; бытие становится формой мысли; обоснование этого положения в современной теоретической мысли принадлежит Риккерту. Бытие, по Риккерту, есть форма экзистенциального суждения" (Символизм. С. 37).
10 Gleichnis (нем.) -- подобие. Популярная в среде русских символистов аллюзия на слова Мистического Хора заключительной сцены трагедии Гете "Фауст": "Allée Vergängliche ist nur ein Gleichnis" ("Все преходящее только подобие"). Эллис называет эти слова "классической формулой Гете" и дает свой перевод: "Все преходящее лишь символ" (Эллис. Русские символисты. С. 16). В данном контексте, несомненно, нужно учитывать именно символический смысл слова.
11 Трансцендентальная эстетика Канта -- раздел "Критики чистого разума", в котором эстетика понимается в своем изначальном значении как наука о чувственном познании мира и в котором Кант исследует априорные формы чувственности (пространство и время); шопенгауэровская эстетика, в которой он переосмыслил отдельные идеи Канта, -- наука о художественном познании. В статье "Смысл искусства" (1909) Белый отмечает "...связь, существующую между "чувственным" содержанием искусства (плотью его) и формами чувственности (пространством или временем)" (Символизм. С. 110). "Всякая эстетика есть еще и трансцендентальная эстетика в кантовском смысле, то есть она имеет отношение к пространству и времени; учение о расположении общих условий возможности эстетической формы есть учение о расположении в пространстве и времени" (там же).
12 См. книгу Карла Форлендера "Кант, Шиллер, Гете" ("Kant, Schiller, Goethe", Lpe., 1907). Немецкий философ-неокантианец Пауль Наторп в своих трудах "Учение Платона об идеях. Введение в идеализм" ("Plato's Ideenlehre. Fine Einführung in den Idealismus". Leipzig, 1903), "О платоновском учении об идеях" ("Über Plato's Ideenlehre". Berlin, 1914) интерпретировал учение Платона об идеях в духе Марбургской школы (примеч. 11 к гл. 4). Начало неокантианскому пониманию платоновской философии было положено работой главы этого направления Германа Когена "Учение Платона об идеях и математика" ("Plato's Ideenlehre und die Mathematik". Marburg, 1879).
13 Белый излагает точку зрения немецкого философа и санскритолога Пауля Дейссена, который в своей работе "Веданта и Платон в свете Кантовой философии" (пер. издан в "Мусагете" в 1911 г.), утверждая истинность шопенгауэровской метафизики воли, сближает "атман" индусов, "идею" Платона, "вещь в себе" Канта и "мировую волю" Шопенгауэра, противопоставляя им соответственно мир эмпирической видимости: "Майю", "мир теней", "явление", "мое представление" (также примеч. 27 к гл. 4).
14 Эту идею Риккерт высказывает в своем сочинении "Введение в трансцендентальную философию. Предмет познания" (рус. пер.: Киев, 1904. С. 180--200). Об этом также: Яковенко Б. Учение Риккерта о сущности философии // Вопросы философии. 1913. Кв. 119. С. 427--471; Кн. 120. С. 605--679. В статье "Основы моего мировоззрения" Белый по этому поводу замечает: "Следует дать себе отчет в различил меж конституативными и методологическими формами познания; первые суть формы данности: идеи, понятия, закона, предмета; все содержания сознания даны нам в познании; формы данности сводимы к данности как форме, называемой Риккертом категорией данности; категория данности конструктивна в том смысле, что конституируется в вей самое содержание сознания как предмет познавания; всеобщее и индивидуальное нам даны; форма данности есть форма всеобщего и индивидуального; кроме этого оформления (конституции), иные предметы познания, так сказать, вторично оформлены: методическим принципом частной науки; Риккерт принцип вторичного оформления называет методологической формой; и она есть всеобщая форма" (Основы моего мировоззрения. С. 20).
15 Имеются в виду афоризмы Гете, приведенные Метнером в "Размышлениях о Гете" (С. 238--239): "Подобно тому как Сократ призвал к себе нравственную личность с тем, чтобы последний с совершенною простотою хотя бы несколько просветился относительно самого себя, Платон и Аристотель, словно личности наделенные особыми полномочиями, выступили перед природой: духовность и душевность Платона склоняли его отдать себя природе; взор и метод исследователя склоняли Аристотеля взять природу для себя" (1); "чтобы спастись от беспредельного миогоразли чаш, расколотости и запутанности современного учения о природе назад в пустоту надлежит предлагать себе вопрос: как поступил бы Платон с природою, какою она является нам теперь в своем большом разнообразии при всем единстве своей основы?"(2)
16 Метнер, ссылаясь на второй афоризм Гете (см. выше), пишет о "платоническом исповедании Гете, и притом не навязанного ему, а покоящегося на "избирательном сродстве" с Платоном (Размышления о Гете. С. 239).
17 Сближая Аристотеля и Шеллинга, Метнер противопоставляет их Гете: "...воззрение, по которому Гете, да еще вместе с Шеллингом, <...> является продолжателем и развивателем аристотелевской натурфилософии, мне представляется <...> огромным недоразумением <...>. Аристотель почти во всем -- противоположность Гете" (Размышления о Гете. С. 239). О Штейнеровском и беловском понимании этого вопроса см. примеч. 72 к гл. 3.