Световая письменность нам откуда-то шлется: откуда?
Где брезжит свет?
Ни в пространстве, ни в глазе: света нет в выражениях пространства, ни -- в блеске глаз; плачут пространства лучами; солнечною слезой горит глаз; наблюдение открывает: поверхности и стяжение мускулов; но поверхность не плачет; мускулы не высекают огня; света нет; и нет выражения; совершается перенесение: за глаз и пространство.
К наблюдению мы примышляем: световую вибрацию; и над азбукой органов чувств строим азбуку методической мысли: в дрожания разлагаются: и поверхность, и мускул; выражение светлого плача становится: механическим трепетом, а живая дрожь -- мертвой зыбью.
Это значит: содержание телеграммы в буквах органов чувств теперь переложено: в механические толчки телеграфа (телеграфная весть летит в Б из -- А). Но содержание -- не толчок; не сочетание буквенное, а -- два порядка условностей; содержание даже не в А, но в душе живущего в А: А -- алфавит; то есть: самая возможность условиться. Восприятие -- закон отдач и приятии многообразия получаемых и впечатляемых знаков; восприятие играет свободно на клавишах впечатлении и соединяет доклады разнообразия органов; восприятие внетелесно: оттого-то в нем и есть возможность условиться; оттого-то оно проницаемо в нем живущим законом: он слагает в материю букв разнообразие впечатлений и налагает печати: напечатления разлетаются от меня: от уха, от глаза; так воззрение, чрез "воззрение" глаза, световыми идолами, как сказал Демокрит, разлетается вкруг меня, образно отвердевая и образуя: мне -- зрение116.
Сумма всех впечатлений есть тело алфавита: мой организм -- будто губка, опущенный в минеральные части материи и ими пронизанный насквозь, как водой; так становится он -- и физическим организмом.
Это значит: имеющий содержание телеграммы в том лишь случае закрепит его в буквах, если он имеет руку, чернила, перо и кусочек бумаги; первая всегда у него; остальное он себе покупает в А, в городе; это его впечатления; напечатление -- рука; напечатление -- душевное чувство; ппечатления -- чувственность, соединенная с чувством, то есть: чувственность, взятая чувством, вот суть восприятия; эта суть содержит, это "со", сосуд, есть -- душа; потому-то всякое содержание, как содержание, единственно и возможно в душевности; внедушевное содержание -- пустой звук; и нет его вовсе.
Телеграмма шлется в порядке: написания букв и толчков телеграфа; но пространственность буквенных знаков и временная система толчков равнозначны для содержания; разложение механики пунктов элементами времени и сложение разложенных пунктов в конкретную пространственность букв -- две равнозначные абстракции: -- душевного содержания, которое одно и конкретно: вето свете и органы -- абстрагируют чувства; сравнительная конкретизация -- в "так сказать": что конкретнее в чувстве -- всего лишь комплекснее тут; отрешившись от содержания, установляем два ряда: элементов, комплексов.
Методически проведенные, они развернутся: в органицизм, в механизм. Это -- два кабеля между А и Б; от меня -- и ко мне; органицизм -- от меня; и ко мне -- механизм.
Таково резюме хода мыслей, таящегося под осмеянной фразою и в ней заключенного: