Ока[зываюсь?] Сижу в Детском, куда мы с Клавдией Николаевной уехали месяца полтора назад для отдыха от неустройств [и разрух] подмосковной жизни; сижу и не пускаю Кл[авдию] Ник[олаевну] в Москву, где вместо нее увезен в ГПУ ее муж, доктор Петр Николаевич Васильев (брат покойной жены Менжинского Надеюсь, что Вам не безразличны факты, ставящие писателя в невозможные условия для работы; потому и довожу до сведения Вашего инцидент со мной и с моим секретарем [Клавдией Николаевной] К.Н. Васильевой.
Искренне уважающий Вас
[Примите уверение в
совершенном уважении]
Борис Бугаев (Андрей Белый)
P.S. Указываю адрес свой в начале письма на [в] случа[е]й, еслибы Вы пожелали мне ответить. Адрес моего друга (имеющего доверенность на [мои] ведение моих литературных дел), писателя Петра Никаноровича Зайцева следующий: Москва, Арбат, Староконюшенный, д.5 кв.45. Телефон
На конверте без марки надпись: "Алексею Максимовичу Пешкову (Максиму Горькому) от Б.Н. Бугаева (Андрея Белого)". Тут же приписано (К.Н. Васильевой?) карандашом: "Копия",
22 мая 1931 г. Белый писал П.Н. Зайцеву (1889-1970) из Детского Села: "...телеграмму получил: спасибо за Горького; /.../ Пока живем тихо и мирно" (ЦГАЛИ. Ф. 1610 (Зайцев). Оп.1. Ед.хр.16а). В Троицын день ему же: "Совершилось! Оттого не писал, что не стоило: ждал! Как только выяснится, что она [К.Н. Васильева. -- Публ.] в Москве, -- буду тотчас; /.../ О себе -- не пишу, ибо меня -- нет; я -- с ней до такой степени, что ощущаю себя в Детском, как тело без души; вся ставка на твердость; не не [так! -- Публ.] жизнь, а миллион жизней мне -- она. После того, как взяли ее, сутки лежал трупом; но для нее в будущем надо быть твердым; /.../ Письмо разорвите". См. также письмо Белого Р.В. Иванову от 27 июня 1931 г.: "подытожу результат этих дней и всяких мной предпринятых бегов ("Лилл", корректуры, дело о моих рукописях, письмо к Алексею Максимовичу Пешкову и т.д.)" (опубл. А.В. Лавровым и Д.Е. Максимовым в кн.: Андрей Белый. Проблемы творчества. М., 1988. С.731).
Ответ Горького, вернувшегося в СССР 13 мая 1931 г., Белому мне неизвестен: их переписка (в Архиве Горького, ИМЛИ), да и машинописная копия письма Белого Горькому от 27 мая 1931 г. в ЦГАЛИ (Ф.53. Оп.6. Ед.хр..15) в настоящее время не выдаются по просьбе редакторов, готовящих издание переписки Горького.
Осенью 1931 г. после хлопот, доводящих Белого "до сердечной болезни" (он же -- Зайцеву), -- вернули конфискованные рукописи.