-- Хлыстовщина...
Я же молчал: возражать, спорить, строить опровержения -- перед З. Н., кто имеет о ней представление, -- тот меня близко поймет; опроверженье -- отход мой решительный от Мережковских с 1909 года (отход навсегда); ушел молча: без споров (ведь спор со слепым есть тщетное тщение -- выжимание сока сухой перецветшей гранаты: "пока тщетно тщится мать сок гранаты выжимать") {Козьма Прутков.}. Так, бывало, я пробираюся молча по коридору из своей комнатушки, стараясь проскользнуть мимо двери, открытой в гостиную, где часа в половине четвертого только что вставшая З. Н. Гиппиус перед зеркалом расчесывает гребенкою пышные волны золотокрасных пушистых волос, упадающих на спину, за спину (ниже колен); и -- прикрывающих плечи; я -- пойман.
-- Куда? -- и из красных волос застреляли глаза-изумруды.
-- Я -- к Блокам! -- стараюсь сказать независимо я: не выходит.
-- Опять?
Я -- накидываю поскорей на себя свою шубу; и -- улепетываю; в спину летит мне:
-- Безумие!
Щелк (то -- задвижка у двери); я -- скатываюсь по лестнице, мимо швейцара; свободен!
И -- к Блокам!
А возвращаюсь лишь вечером.