С монгольской, дикой" ордою...
Тут он стал вдруг внятен: народу, который "общественникам", очень многим, казался невнятицей; тот народ, о котором писали-писали-писали, стучали-стучали словами, -- стал всем невнятицей; "внятица" заскрежетала зубами на русский народ, на Россию, на Блока.
А. А. очень редко в то время показывался в говорильнях, а если показывался, то -- тускнел; перепуганный, побледневший, с недоуменными взорами; полураскрывши свой рот, он сидел и молчал, переживая, наверно, свои строчки:
Все кричали у круглых столов,
Беспокойно меняя место.
Он держался как бы у стенки; таким помню его я в редакции "Вопросов жизни". На громком собрании с "резолюцией ", вытрескиваемой "ремингтонной машинкою", он имел такой вид, точно он собирается убежать; и маститые идеалисты оглядывали его с таким видом, как будто они говорили:
-- Ну где вам, куда вам... Довольствуйтесь тем, что пускаем мы вас на страницы журнала, как... полемический "трюк", чтобы вами показывать кукиши "Миру Божьему" 225, где вас не печатают... Понимать наши споры -- куда вам: вы -- мистик!
А. А., отвечая на взоры, с растерянностью как-то оглядывал сборище:
-- Не для меня... Здесь -- общественники-философы, а я -- мистик...
Мне помнится: быстро он скрылся.