И С. М. принимался отчетливо выгораживать Брюсова, не принимавшегося в этом доме за мэтра; его огорчало и то, что стихи, им написанные, отвергаются "Блоками" за филологию и за "ученость".
В С. М. того времени происходил перелом: филологические изыскания уводили от темы Владимира Соловьева; особенно он налегал на историю "теократии", требуя от А. А. строгой верности "религиозным заветам"; когда выдыхаются импульсы религиозного творчества, то выдвигается "долг"; так: С. М., налегая на "долг", на "обязанность" поднимать "соловьевство", -- испытывал сам оскудение соловьевских порывов; и Александра Андреевна отметила оскудение Владимира Соловьева в С. М., попадая в давно наболевшую рану, которую юный филолог в себе не заметил еще; относился с большим нетерпением он, даже с гневом, к "подглядыванию", -- тем более, что Александра Андреевна несправедливо судила об оскудении этом; противоречие меж филологом и проповедником религиозных заветов, -- она объясняла победой в С. М. "достоевщины" (что не было верно); так: требования от А. А. неотступных хождений пред зорями и относила она (как страдала она непростительным химеризмом порою!) к сухим, "карамазовским" рассуждениям на "соловьевские" темы; пред нею вставала химера в С. М.: ей привиделся Карамазов Иван.
Ей привиделось также, что с кровью О. М. Соловьевой С. М. в себя впитывал кровь Коваленских; меж ними и родом Бекетовых существовала глухая борьба; ведь А. Г. Коваленская поэтому же не принимала поэзии Блока; поэтому же Александре Андреевне в С. М. вдруг привиделся "Коваленский". И это -- внушала А. А. она: и А. А. говорил:
-- Нет, Сережа -- не Соловьев...
-- Он скорей -- "Коваленский"...
В терминологии Блоков "не Соловьев -- Коваленский" -- укор: я боролся с напраслиной; эти протесты переходили в нападки на Александру Андреевну, порой очень резкие, но она мне прощала; и все же я чувствовал, что трехлетний союз наш трещит по всем швам.
И С. М. это чувствовал: чувствовал, что его побуждения призывать А. А. к долгу, к ответственности -- воспринимаются, как "химера"; от этого мучился он; помню: днями просиживал он у себя наверху, согнув спину над греческим "текстом"; упорной научной работой хотел заглушить в себе боль; и сидение это опять вызывало "подглядывания" Александры Андреевны; "научность" вменялась в вину:
-- Это все проявления -- черствости, методичности: все "Коваленский".
С. М. же с своей стороны говорил:
-- Посмотри -- Саша просто лентяй...