И возникали какие-то нападения друг на друга, угрозы друг другу и заговоры, и засады -- в подразумеваемом, в темно глухом, в молчаливом; слова же таили мы, разговаривали литературными темами и хвалили мы "Тантала 9i23 Иванова, вышедшего только что; литературными темами -- фех-товались; С. М. -- нападал на невнятицу. Цель А. А. заключалась в другом: отстраниться, отрезаться от влияния С. М., заключивши со мною союз (ибо я не насиловал поэтическую свободу А. А.); я на "мир сепаратный" с А. А. и с Л. Д. не пошел; мне казалось предательством отказаться от друга в том именно, что составляет основу его устремлений.
Мучительны были обеды, сиденья всех вместе:
Раз кто-то воскликнул с надрывом:
-- Давайте же мы откровенно играть в нападенья, -- в разбойников. С. М. запел:
Не бродил с кистенем Я в дремучем лесу24.
Водворялись: "надрывности" каторжных песен, усмешечка Гоголя и "ужимочка" Достоевского.
Раз за обедом С. М. неуместно воскликнул:
-- А знаете, Люба, -- в вас что-то от Грушеньки Достоевского.
Д. Д. с вызовом усмехнулась, а Александра Андреевна -- нахмурилась.
Раз -- я не выдержал: вдруг за столом при всех вместе сорвал с себя крест, бросив в траву; А. А. усмехнулся недоброй улыбкой.