Остановился на Невском я, в меблированных комнатах; и написал я письмо Блоку; писал: расхожденье меж нами, -- невнятица; ее следует прояснить не письмом, а свиданием; если расходимся, пусть же решение разойтись будет нами естественно решено; если то, что случилось -- случайность, тогда ликвидируем ссору; назначал свидание А. А. и с Л. Д. в ресторане у Палкина44; в этот день я расхаживал нервно по номеру комнаты; я сознавал, что письмо, прерывающее общение, -- резкость и вспыльчивость, подымающиеся внезапно во мне; ведь недаром писали когда-то в газетах, что я, "Андрей Белый", весь в скандалах всегда поседелый".

С волнением вечером я сидел в большом зале у Палкина -- средь переполненных столиков; помню, с эстрады запели кровавые неаполитанцы; вдрут: издали замечаю А. А. и Л. Д., пробирающихся по залу; при взгляде на них понял, что между нами вернулось все прежнее, милое, доброе; четко запомнилась мне: очень стройная фигура студента с высоко закинутой головой и с открытыми перед собою глазами, -- бредущая тихо меж столиков; и -- отыскивающая глазами меня; впереди шла Л. Д., похудевшая, в черном платье, какою-то нервной походкой, с опущенной головою. А. А. увидал меня, ласково улыбнулся -- улыбкой, которую я не видел в свой последний приезд к нему: любящей, братской улыбкою; и такою ж улыбкою расцвела мне навстречу Л. Д.; в тех улыбках, мне брошенных, в ресторане у Палкина под протяжное пение неаполитанцев, -- свершилось решительное объясиенье меж нами; улыбки сказали, что -- объяснения нет; факт приезда, письмо, -- объяснение.

Так мы сидели; и мы -- пили чай; мы растерянно улыбались друг другу, сконфуженные, как ... дети, которым -- "досталось"; А. А. нас оглядывал с видом, который хотел объяснить:

-- Поиграли в разбойники: будет -- довольно!

И становилось -- уютно, смешно; в А. А. вспыхнул былой юморист: прекомически в жестах припоминал он, как мы превратились в "испанцев", бросающих вызовы; и казалось: гроза -- пронеслась.

Атмосфера расчистилась; в долгих общеньях с А. А. и с Л. Д. было что-то от атмосферы, от нас независимой, необъяснимой реальными фактами биографии; вдруг становилось всем радостно и светло, -- так светло, что хотелось, сорвавшися с места, запеть, завертеться, захлопать в ладоши; а то начинало темнеть -- без причины; темнело, темнело, -- темнели и мы под тяжелыми, душными тучами; тучами неожиданно обложило нас Шахматове в 905 году; наоборот: туч почти не видали мы в ноябре--декабре в Петербурге, Я помню, что раз, возвратившись от Блоков, у Мережковских от беспричинной меня охватившей вдруг радости я устроил сплошной кавардак, взявши за руки Т. Н. Гиппиус и вертясь с ней по комнатам; бросив ее, завертелся один я, как "derviche tournant" 50 в кабинете Д. С. Мережковского; тут с разлету я опрокинул блистающий, прибранный столик, сломав ему ножку; как раз позвонили: и -- неожиданно появившись в дверях, Мережковский застал меня, совершающим преступление (ломку столика); и -- ясное дело: поступок такой объяснился "радением", -- не веселою молодостью и не желанием подурачиться: теоретические обоснования тотчас же были подстроены для объяснения шалости; оказалося: это -- следствие сиденья у Блоков: то следствие "завиваемой пустоты" (так я стал "завивателем").

И, выпучивая глаза на меня, не без испуга, Д. С. обращался ко мне с увещательным словом:

-- Да бросьте же, Боря, -- безумие!

-- Помню, -- обиделся: "Белому" заповедано веселиться и быть безвопросным?

Впоследствии, углубляясь в особенность мира поэта, я понял, что кроме явных естественных объяснений изменности настроений меж нами, необъяснимое что-то осталось: в А. А. было что-то, что -- действовало; настроением он меня заражал; он носил атмосферу: то -- ту, а то -- эту; то -- розовато-золотую, а то -- фиолетово-серую; сам он любил выражать настроенья цветами; с капризностью он подбирал цвета букв для отдельных томов сочинений своих; он подробнейше мне объяснял, что заглавная буква к стихам о Прекрасной Даме должна быть карминного цвета, таких-то оттенков; а том второй может только окраситься ярко-зеленой заглавною буквою; третий том есть -- том синий, такого-то только оттенка; и синий оттенок тот -- страшный; в цветах изживал он стихию переживаний своих, опознавал он стихии цветами; все более, более отдавался стихиям; они начинали овладевать; и А. А. становился под действием их переменнее, нетерпеливее: после грустного факта: она -- "отошла без возврата"; во внешнем же он оставался по-прежнему: и корректным, и вежливым, поражая отчетливым построением эпиграмматических фраз, произнося свое "чтобы" без повышения голоса, точно придушенного, деревянного и глотающего окончания, отдающие в "Н", в "М" и в "И"; в разговоре не двигался он, не образуя одеждою складок; сидел очень прямо, почти не касаяся кресла; лишь изредка наклонялась его голова; и -- протягивалась рука с портсигаром; когда перед ним собеседник вставал, то -- А. А. вставал тоже; выслушивал стоя, открывши глаза -- голубые свои фонари -- в разговоре; та же выправка, статность и выраженье "хорошего тона" лежали на нем. Но под формой держать себя чувствовалось изменение: чувствовались -- неуверенность, боль и порою капризность (как в Шахматове в 905 году); "атмосфера небесности" от случайного жеста могла занавеситься серо-лиловым туманом, восставшим от "Блока"; в застенчивом движеньи большой головы, растерявшейся голубыми глазами, -- отчетливо значилось: глаза -- помутнели; курчавая шапка густых, очень мягких волос не казалась курчавой, как прежде; рыжевший отлив -- пропадал; и казался: не пепельно-рыжеватым, а -- пепельным; появились морщинки у глаз, уходящих в мешки под глазами; прорезалась явственней поперечная складка на лбу; и отчетливей, чувственней губы пылали; и сила стихийности, -- не таясь, разливалась мощней -- переменною атмосферою: не розово-золотою, а серо-лилово-зеленою; где -- была лучезарность? Перегорали остатки духовных загаров; и -- побледнело лицо; и движенье одно подчеркнулось, усилилось: сидеть молча с зажженною папиросой; и -- вдруг: не без вызова, не без удали нарисовать лицом линию вверх, выпуская из губ над собою струю дымовую; в одном этом жесте мне виделось: удаль таимых капризов.