Лозунг, который в то время меж нами подчеркнут ("Так будем играть"), может быть, -- бессознательное тятотение к сцене Л. Д. И, быть может, естественное созревание в А. А. -- "Балаганчика".
В то время Л. Д. увлекалася Вагнером; часто А. А. и Л. Д. посещали в те дни представленья "Кольца", восхищаясь Зигфридом -- Ершовым61; мы слушали вместе "Валькирию" 62; звуки "Валькирии" пересекались со звуками, извлекаемыми меж нами; да, кто-то из нас был Вотаном63; и кто-то, наверное,
-- Зигфридом; явно: в Л. Д. проявлялись отчетливо жесты Валькирии64; героическая атмосфера подогревалась разгаром революционной горячки; героем казался мне Савинков65, о котором я знал, что он тайно живет в Петрограде (о Савинкове я слышал от А. М. Ремизова66 и от З. Н. Гиппиус).
По примиренью с А. А. и Л. Д. переехал опять к Мережковским; и потекла та же самая жизнь; рассуждения религиозной общественности, заседанья с Бердяевым, с "Димой",- с А. В. Карташевым; в то время С. П. Ремизова-Довгелло67 сошлась с Мережковскими.
Так же бывали у Розанова, у Сологуба, как в прошлом году; Сологуб был отчетливо революционно настроен; переписывались стихотворенья-памфлеты его; и один мне запомнился:
Стоят три фонаря для вешанья трех лиц:
Середний -- для царя, а с краю -- для цариц...
Никогда не забуду я первую встречу свою с А. М. Ремизовым; он меня -- напугал; возвращаюсь от Блоков, вхожу в гостиную Мережковских, -- и вижу: с дивана привстал очень маленький сутуловатый такой господин; и сверля из-под стекол очков проницательным взглядом, с усмешечкой сказал он:
-- Я -- знаю вас!
Сделав из пальцев руки то, что детям показывают ("козу"), он, согнувшись, стал наступать на меня, приговаривая: